Я долго была только мамой. Так складывалась жизнь, что я 13 лет растила своих детей. Была счастлива. Видела их первые шаги. Слышала их первое слово. Переживала с ними их обиды и страхи. Но в какой-то момент поняла, что «меня не осталось», я растворилась в них. И меня напугало то, что дети-то вырастут, а я не буду знать, что делать. Я представила себе пустой дом и меня в нем. Муж работал, дети жили отдельно, ворчливый кот спал на подоконнике, а мне не у кого было проверять уроки, некому было готовить обед, советовать книги для чтения и внушать, что это важное в жизни занятие… Я заглянула в будущее и увидела там много дел, которые мне не надо будет делать, мне там вообще не надо будет что-то делать. И возникло ощущение, что и мне там быть не надо. Я поняла, что будущее требует корректировки.
Я не хотела цепляться за дочь и сына и не пускать их во взрослую жизнь. Я не хотела быть обузой, чтобы со мной проводили время, чтобы это было обязанностью. Пришла пора мне выходить в мир. Когда Наде было 14, а Лёнику 11, я решила повзрослеть. Как? Устроилась работать.
Работать я, естественно, пошла в школу. Где еще работают учителя? И школу выбрала ближайшую к дому. И это оказалась школа моих детей.
Надя не была рада этому решению. Она год делала вид, что не замечает меня в школьном коридоре. Она ни разу не подошла ко мне при всех, да и один на один старалась не пересекаться. Надя вообще была против, чтобы я работала учителем. К сожалению, опыт дочери убедил ее во мнении, что в школе работают те, кто больше нигде не нужен. Пришлось доказывать своей дочке, что и учителя могут быть интересными и современными.
Сын не был против, хотя ему досталось больше всего. Я не просто устроилась педагогом-организатором и отвечала за общешкольные праздники, по совместительству я стала и классным руководителям 5-го «А» класса, где учился мой мальчик. Я не хотела этого, но класс оказался брошенным, никто не желал его вести, а это были мои любимые дети – сын и его друзья, которых я знала с песочницы. Естественно, я согласилась. Старалась сделать их дружными, пыталась привить им чувство ответственности, хотела, чтобы их воспоминания о школьной жизни были яркими. Мы готовили много выступлений, концертов, спектаклей. Я до сих пор убеждена, что жизнь вне уроков для школьников не менее ценна, чем уроки. Да, в школу ходят за знаниями, она готовит к поступлению в вуз. Но эмоции, дружба, общность интересов проявляются не на уроках, а после них, когда одноклассники вместе ставят сказку, когда они готовятся к смотру или конкурсу, когда мальчики сами решают, как поздравлять девочек с 8 Марта.
Помню, как мои мальчики решали, что же им подарить девочкам, просчитывали, по сколько надо сброситься. Дарить решили лак для ногтей. Веское слово было за теми, у кого были старшие сестры, а это Даня и мой Лёник. Эти двое знали, что лаку точно обрадуются. Но они никак не могли сообразить, сколько надо денег. И тогда Данька решительно заявил:
– Собираем по 200 рублей. Если деньги останутся, то мы еще им и растворитель для лака купим, чтобы стирали вечерами свой маникюр.
Да, Данька забыл, что сестра покупает ацетон, но смысл уловил точно.
У меня были замечательные ребята. Самые шебутные мальчишки и девчонки. Мне доставалось за них на педсоветах, потому что они не умели сидеть ровно и смирно, но я их очень любила за открытость, непосредственность, честность. Я знала, что с ними трудно, но также знала, что мне с ними интересно.
Итак, в моей жизни появилось много детей. Я ночами писала сценарии, до вечера репетировала концерты и праздники. Все ученики средней школы находились со мной в актовом зале допоздна. И это были чудесные времена, когда друзья моего сына, привыкшие называть меня тетей Наташей, долго вспоминали мое отчество, так как учитель – это уже не тетя.
И, мне кажется, они любили меня, хотя мне приходилось быть строгой и часто их отчитывать. Почему я так думаю? Вспоминается один забавный случай, показавший, что обо мне заботятся.
В 5-м «А» учились 16 мальчиков и восемь девочек. Такое количество мальчиков делало класс очень активным, мои мальчишки любили драться на переменах. У них всегда был повод для выяснения отношений. Иногда мне казалось, что это такой вид спорта у них.
Администрация школы, естественно, была против драк. И выговаривали за это мне. Приходилось разговаривать с детьми, объяснять, что драться плохо, что они могут получить травмы. Но мои слова не имели никакого воздействия. Как-то я обмолвилась, что меня считают плохой классной, потому что именно мои дети дерутся на переменах в школе.
С этого момента драки прекратились, но через пару дней я заметила, что мои мальчишки стали опаздывать на уроки. Они все время на переменах выбегали на улицу, возвращались лишь по звонку, а надо было еще добежать до нужного кабинета. И я выяснила, что они бегали драться. Мои дети решили, что если драться не в школе, то их учитель ни при чем. Это забавно, они заботились обо мне как могли.