Я не перестала быть мамой, выйдя на работу в школу, просто моя жизнь стала звучать по-иному, в ней появилось больше забот, но мне это нравилось! И пока мне это нравилось, я работала в школе. А затем я решила изменить свою жизнь и попробовать себя в журналистике и рискнула, потому что я убеждена – надо пробовать, чтобы не сожалеть потом всю жизнь.
Как-то давно, когда моя дочь ходила в садик, вместе с ней туда ходил мальчик Сережа. Ему было четыре года, и он был очень умным. Именно глядя на него, я понимала, что гениальных детей видно с рождения, что ими рождаются, а не становятся. У Сережи был маленький брат Вовка, которому тогда был год.
И вот как-то Сережа поведал мне свою теорию.
– Вы знаете, что люди умеют ходить, говорить, думать…
– Знаю, – сказала я.
– Вовка не очень умеет говорить и думать. Но у каждого человека есть две руки, и на каждой по пять пальцев. И у Вовки точно пять пальцев. Я считал. Поэтому Вова – точно человек.
– Конечно, Вова – человек. Он же твой брат.
– Всегда надо быть уверенным, – резонно заметил Сережа.
Именно так. Свое личное мнение надо подтверждать фактами. Так вот, я считаю, что все мамы разные. И не только отличаются ростом, фигурой, цветом волос, фасоном платья, но и характером, целеполаганием и подходом к воспитанию детей. И я расскажу о тех мамах, образы которых запомнились мне. На некоторых я бы хотела быть похожей, потому что это гениальные мамы, идеальные с моей точки зрения. А некоторые учили меня от обратного.
Первой идеальной мамой в моей жизни была, конечно же, моя. Я, возможно, не могу быть объективной, потому что это моя мама. Но какие пироги пекла она все мое детство! Я до сих пор не понимаю, как она находила на это время. И я так и не научилась печь именно такой капустный пирог, потому что даже не пробовала это делать – лучше маминого приготовить невозможно.
Второй раз я поняла, что вижу маму, до которой мне не дотянуться никогда, уже во взрослой жизни. Это была Надина учитель музыки Элеонора Викторовна. У нее была обожаемая ею дочка Маша, и Элеонора Викторовна ее баловала как могла. Я знаю, что это плохо, что так не прививают детям чуткость, что так не готовят их к будущей жизни, но она жила дочкой, не умела по-другому – все ее мысли, заботы и желания были связаны с Машей. Она хотела сделать жизнь своей девочки безоблачной. И пока она была рядом, так и делала: готовила, подогревала, убирала, подбирала наряды, была в курсе всех модных тенденций и Машиных увлечений. Сейчас мне кажется, что Элеонора Викторовна каким-то образом чувствовала, что недолго будет баловать Машу. Ее дочь окончила институт, когда осталась без мамы. У нее началась взрослая жизнь. Зато есть воспоминания о счастливом детстве. Эти воспоминания делают нас сильными и уверенными в том, что мы достойны любви. Вера в свое достоинство не позволит унизиться ради хвалебного слова, а научит быть собой.
Но чаще мамы не идеальны и имеют свои недостатки, потому что мы – люди со своими слабостями. Эти недостатки в семье знают, но они не мешают домашним нас любить. Нас любят такими, какие мы есть, ради этого и существуют семьи.
Моя знакомая Нина Сергеевна была самой беспокойной мамой. Она любила дочь и сына до бесконечности, всегда переживала за их душевное спокойствие и делала все, чтобы детям было комфортно. Это была замечательная семья, где дети любили родителей, а родители – детей. Где папа вечерами после работы подтягивал с детьми алгебру и геометрию. Где был установлен французский день недели, когда вся семья должна была говорить именно на французском. Где бабушка потрясающе готовила, а дедушка умел вести вдумчивые беседы с внуками. И все было идеально, причем это не кажущееся, они действительно так жили. Но Нина Сергеевна имела маленький недостаток – она могла долго собираться и позволяла себе опаздывать. И этот недостаток никого не смущал, пока не подрос Давид.
Все члены семьи Нины Сергеевны, включая ее, были очень ответственными, но Давид превзошел всех. Он требовал от себя идеальности, поэтому очень переживал и смущался, когда на внешкольные поездки в 1-м и 2-м классах в выходные дни с родителями опаздывал вместе со своей мамой. Дело в том, что Нина Сергеевна знала – их подождут и не очень торопилась, а Давид волновался. И как-то я встретилась с Ниной Сергеевной.
– Вы завтра едете с классом в театр? – спросила она меня.
– Да, я еду с Надей, и мы берем еще и Лёника.
– Я тоже еду с Давидом. Но как-то в этот раз рано встречаемся. Я прочла в дневнике, что сбор в 9:00.
– Нет, сбор в 10:00 утра. Вы что-то напутали.
Нина Сергеевна помолчала, а потом сказала.
– Нет, я не напутала. Это Давид так записал. Значит, он очень переживает, что мы обычно опаздываем. Он не может сделать мне замечание, поэтому решил написать время сбора раньше.
С этого момента Давид с мамой не опаздывали. Уж не знаю, Давид ли все время писал время раньше условленного или Нина Сергеевна опаздывать больше себе не позволяла, потому что была и остается очень любящей мамой…