– Да какие там перепады! Вера! Я у себя на работе стратегические решения принимаю, а для собственной квартиры плинтус не могу самостоятельно выбрать. Все, я уезжаю. Я забыл тебе сказать: я в магазине сейчас, в стройматериалах, в Уручье. Приедем с тобой в субботу и все выберем. Вместе.
Вера вздохнула:
– Ну, так бы и сказал, что в магазине. Хорошо… Ладно… Только вот… время потеряем, Сережа. Жалко же времени! Пока вместе соберемся, приедем в магазин… Пока выберем, закажем, загрузим… Ой, мне даже думать об этом не хочется. Я после работы – никакая. А тебе я абсолютно доверяю! У тебя прекрасный вкус.
Муж не поддавался на комплименты:
– Ну да, ну да! Верик, хитрюга, еще Карнеги заметил: «Вас хвалят – внимание: вас хотят использовать». Я знаю, я читал… Один раз я проявил хороший вкус – когда на тебе женился! А в остальном – не факт.
Вера Михайловна расплылась в нежной улыбке:
– Сережка, а что, разве это для меня не факт? Это самый главный факт. И аргумент заодно. Целую тебя. Ладно, в субботу съездим, с утра.
Подумав про утро субботы, Сергей заметил, что его мысли плавно перетекли в другое русло… Подумав, он нащупал зыбкий компромисс:
– Знаешь что? Я смесители пока куплю. Вот в них я разбираюсь. Договорились? А обои, в конце концов, это последнее, что нам понадобится. Все, работаю.
Вера откликнулась:
– И я работаю…
Даша лежала все так же неподвижно на своей кровати, но уже не так безучастно: мамочки-девчонки все же втянули ее в общую беседу. Начала осторожно Маринка, подслушавшая ее первый, тяжелый разговор с мамой:
– Даша, у тебя мама такая молодая. Вы как сестры с ней.
Даша согласилась:
– Конечно, она же меня в восемнадцать родила… Ну, вот как я, если… все хорошо будет…
Наташа, третья их подружка по палате, заверила горячо:
– Будет! Будет все хорошо! Ты программируй – и все так и будет!
– Ой, нет… – скривилась Даша, – не люблю программировать. Это мамочка моя рациональная: все программирует, все просчитывает, стратег.
Даша усмехнулась, махнула рукой. Потом добавила:
– Я – другая. Я как бабушка, а она сказала: «Как Бог даст…»
Повисла пауза. Потом Маринка подумала-подумала, да и сказала.
– Даша… Ты так со своей мамой разговариваешь. Извини, конечно, но я просто из палаты хочу выйти, когда это слышу… Ты не обижайся, что я замечание делаю…
Ничего не ответила Даша, только головой помотала.
Добросердечная Наташа поддержала Маринку:
– Нет, правда, Даша. Я вот когда-то давно, девчонка еще была, подросток, с матерью полаялась: что-то она меня доставала… Сейчас-то думаю: ну что уж такое она мне говорила? «До полночи не гуляй? Сделай потише музыку? Ты уроки выучила?» Уже и не помню. Но вот так разозлилась я и как выдам ей: «Дура ты!» А мне мама сказала, спокойно так: «Ты все, что мне сейчас говоришь, запоминай. Чтобы потом было что написать… Ну, знаешь, на чем, да?» Ой, как я ревела… Вот сейчас вспоминаю и опять плакать хочу. Ты-то вроде и не грубишь, но… Как с чужой теткой.
Больше Даша молчать не стала:
– А может, она заслужила, а? Ты не думала? Не хочу говорить. Давайте о чем-нибудь хорошем.
Молчали. Видно, выбирали тему. Потом Марина спросила:
– У тебя срок маленький… Не знаешь еще, кто у тебя – мальчик или девочка?
Даша рассмеялась, но без особого веселья:
– Догадываюсь! Девочка!
Марина поинтересовалась:
– А почему ты так думаешь?
Даша подумала… Стоит ли рассказывать? И решила: а почему нет? Лежать тут, судя по всему, долго. С мамой разговаривать совсем не хотелось, а девчонки вроде неплохие, ну почему бы и не поболтать. Тема, конечно, такая, личная… Да тут никто, в общем, откровенничать не стесняется: место такое особенное… И Даша начала:
– Бабушка рассказывала: на нас какое-то заклятие. По женской линии. Пра-пра-пра… Еще пра-пра… В общем, где-то там кто-то из наших прабабок крепко провинилась по женской части. А та, перед кем она виновата была – у которой мужа увела или еще что, наложила заклятие: рождаться будут только девочки, – Даша сделала паузу. – И всех их – то есть нас – до седьмого колена будут бросать мужчины. Пока заклятие работает… И вот вам доказательство.
Девчонки заслушались. Но Маринка все же переспросила:
– Какое доказательство?
Даша весело подняла бровки – что ж тут непонятного:
– Я!
Саша Сосновский просунул в дверь кабинета Бобровского буйную голову, блестя шальными глазами:
– Владимир Николаевич, можно?
Откладывая медицинский журнал, завотделением коротко пригласил:
– Заходи.
Сашка зашел, сел на стул, положил одну руку на стол начальнику: получилась, вроде бы, раскованная поза:
– Владимир Николаевич, мне как донору отгул положен.
Бобровский и не думал возражать:
– Когда?
Ответ не заставил себя долго ждать:
– Завтра и частично послезавтра. Часов до 11 утра.
Вот тут Бобровский поднял бровь:
– Ишь ты. Хорошо, что не вечера. Это ты как высчитал? По литражу? Или по Гринвичу?
Сосновский хмыкнул. Бобровский посмотрел проницательно:
– Если я правильно понял, Наталья Сергеевна завтра тоже выходная.
Саша замялся:
– Ну, да…
Его шеф откинулся на стуле:
– Это что – минус две производственные единицы? Кем мне руководить?
Сосновский сделал большие глаза:
