Когда приблизился к Дому правосудия, бросилось в глаза необычное: уже перед ступеньками стояли солдаты внутренней службы и внимательно присматривались к каждому входящему. Мимо них поднялся на высокое крыльцо с массивными колоннами. Справившись с тяжелой дверью, вошел в фойе. Справа и слева в нем оборудованы раздевалки, которые теперь не действуют. Одна занята какими-то строительными материалами, а в другой, свободной, можно часто увидеть какого-нибудь судью или адвоката, изучающего в уединении очередное дело, — в перегруженных кабинетах не очень-то сосредоточишься.
За колоннами, отделяющими раздевалки от свободного пространства фойе, видны были не только солдаты, но и работники милиции. Понятные меры предосторожности: обвиняемого благополучно «довели» до суда, как бы не «потерять» его здесь.
Но мне надо вправо, на широченную лестницу, на второй этаж. Комната № 52 — это кабинет председательствующего в процессе Леонида Акубжанова. Накануне у нас состоялся разговор о процессе. Он подтвердил, что слушания решено провести в открытом заседании, но праздных зевак допускать не намерен: одних свидетелей порядка шестисот. Настроен он на долгий и трудный путь по лабиринту, на выходе из которого и должна стоять правда. Пообещал:
— Завтра перед началом заседания приходите. Я выдам пропуск, аккредитую до конца процесса — и все дела. Обещаю: у вас проблем не будет…
Открываю дверь в кабинет. Бывая здесь, поражался не раз: как они еще и работать ухитряются? Узенькая комната с высоким приоткрытым окном, спиной к которому сидит Акубжанов.
— A-а, заходите, сейчас сделаем…
А как зайти? Слева у двери шкаф, забитый томами. Дверцы открыты. Народные заседатели перед ним, готовят к процессу нужные материалы, не пройти. Сразу за шкафом впритык к столу Акубжанова стол еще одного судьи, которого обложили томами так, что выглядывает только полголовы.
— Ребята, пропустите, сдвиньтесь в сторону, — просит Акубжанов.
Он встает, жадно докуривает сигарету, придерживая ее указательным и средним пальцами левой руки. Дым тянется в приоткрытую створку окна. Акубжанов поворачивается вправо, к сейфу, вспомнив, задвигает стул под стол, чтобы не мешал, приближается, открывает сейф, достает папку, выдвинув стул, садится, выписывает пропуск. Безбожный курильщик, начинает кашлять, снова достает пачку, закуривает, продолжает писать и, почти не отрываясь, бросив взгляд на заседателей, замечает:
— И этот том возьмите. Да, да, потребуется…
Худощавый, высокий, он ни минуты не сидит спокойно. Глаза у него немного покрасневшие, есть от чего: эти 222 тома надо читать и перечитывать, чтобы хоть в процессе слушаний не листать-искать. Да и как не быть глазам красными, если вон сколько он курит, да еще сосед помогает. Если бы не открытое окно, то тут давно бы все задохнулись — а на улице не лето, думаю, что и в поясницу скоро начнет «стрелять»: он прямо на сквозняке сидит. А может, привык — Акубжанов живет в небольшом городке Азове и каждый день ездит в Ростов на электричке со сплошь выбитыми окнами.
— А… Я холостяк, вынесу, — как-то сказал он. — Был бы женат — какая жена станет терпеть — у меня сейчас ни дня, ни ночи…
Пропуск он подписал и теперь нужно преодолеть обратный путь мимо народных заседателей. Их двое — один невысокий блондин с гладко зачесанными назад волосами, второй высокий с пышной черной шевелюрой и бородкой. Александр Леви — шофер, Владимир Александров — рабочий завода. Акубжанову пока везет: у других судей рассмотрение дел все откладывается и откладывается, работа Дома правосудия практически парализована: народные заседатели, избранные в давние времена, в нынешних экономических условиях, когда коллектив не очень охотно оплачивает занятых в суде, а не на производстве, людей, поставлены перед выбором: или возвращайся на рабочее место, или заседай, но платить тебе не будут.
Александр и Владимир прикрыли, как могли, створки шкафа, вытянулись, пропуская меня к выходу. И я, протиснувшись, бегу на первый этаж, в то же фойе, из которого можно попасть в зал № 5, где будет проходить процесс.
Этот зал в здании самый просторный. Когда в него вошел, невольно остановился и подумал: видимо, в старые времена здесь устраивали балы: теперь здесь правит бал правосудие. Справа и слева от широкого прохода шеренгами стоят массивные желтые скамьи. В левой половине двух рядов нет: оставлен проход к большой высокой двери в маленький кабинет, в котором сидят работники канцелярии. Сразу за скамьями справа снизу подходит деревянная лестница, вход этот с трех сторон огорожен массивными перилами цвета слоновой кости, а перед ним возвышается мощная железная клетка из толстых прутьев, дверь в которую открывается со стороны лестницы, ведущей снизу. Клетка и наверху закрыта металлической сеткой.
Прямо по проходу в конце зала возвышается нечто вроде эстрадной площадки, на которой располагаются судейский стол, кресла с высокими спинками, среднее венчает еще старый герб Союза. Справа кафедра для секретаря суда.
