– Ваша теория какая-то ужасная, – осторожно проговорила Маня.
– Послушайте, Маша, – ответил врач, – я намного старше вас. И я второй раз женат. И моя старшая дочь, которую мы родили с моей первой женой, вот уже много лет не хочет разговаривать со мной. И вот с высоты моих лет я скажу вам: настоящая родительская любовь… Нет, любая любовь заключается не в улыбках и не в том, чтоб «не орать», и уж точно не в поглаживаниях по голове…
– А в чем заключается любовь?
– По моему мнению, возможно ошибочному, настоящая любовь в том, чтобы дать человеку то, что он просит. Просит внимания – дайте внимание, любое: орите, гладьте по голове; просит оставить его в покое – оставьте его в покое, только по-настоящему оставьте в покое, не подглядывая в замочную скважину.
– И все-таки. Я не всегда чувствую вселенскую любовь к ним. Это неправильно. И это меня огорчает. Ничего не могу с собой поделать, – проговорила Маня, не глядя врачу в глаза.
– А что вы сейчас в разговоре со мной чувствуете? – спросил Сергей Александрович.
– Ничего, – смутилась Маня.
– Правда? А я вижу, что вы чувствуете злость и раздражение; вам не нравится то, что я говорю.
– Есть немного, – улыбнулась Маня.
– Вы увлечены спором со мной, поэтому не чувствуете своих чувств! Точно так же вы увлечены детьми: чтобы они не обожглись, чтобы не прыгали с крыши, чтобы не подрались с кем-нибудь… Вы живая, вы человек, вы рядом со своими детьми. Это и есть любовь, Машенька. Не сходите с ума.
– А… почему вы не помиритесь с вашей дочерью? – тихо спросила Маня, почувствовав дуновение холода и вспомнив своего отца.
– Мне кажется, она хочет изведать: что это такое – жизнь, в которой нет отца… Поэтому я даю ей то, что она хочет… К тому же есть что-то противоестественное в том, чтобы просить прощения у дочери, тогда как я подарил ей самое ценное, что у нее есть, – жизнь. Помните, у Маяковского: «Крошка-сын к отцу пришел…» А не наоборот… Хотя я могу ошибаться…
– А почему я никак не могу прийти к моему отцу? – чувствуя близкие слезы, спросила Маня. – Я ведь не хочу больше «узнавать, что такое жизнь без отца».
– Я не знаю, почему, – пожал плечами Сергей Александрович, – но я знаю одно: если хотите пить – идите к источнику… Источник не придет к вам сам…
Она вспомнила этот разговор почему-то именно сегодня, размышляя об отдыхе для детей. Ей самой очень хотелось поехать с детьми в Петухово – к Варе, Кире и бабе Капе. Но Максим без конца твердил ей, чтобы она привезла детей к нему, на Дальний Восток, так как у него были дела, которые не отпускали его в Москву.
Но Маня все время откладывала принятие этого решение: хоть она, как ей казалось, привыкла к мысли о том, что рядом с Максимом другая женщина, но видеть ее рядом с ним, да еще вместе с их общей дочерью, Мане было невыносимо. Сегодня же, вспоминая о том разговоре с педиатром, Маня подумала, что она просто обязана полететь с детьми к их отцу, что бы она там ни чувствовала к Максиму и к его новой жене.
Уложив детей спать, Маня взяла мобильник, чтобы набрать номер Максима и сообщить наконец ему о своем решении, но… она снова утратила свою решимость. Она положила телефон на кухонный стол, потом открыла окно и выкурила сигарету. Потом, снова набравшись смелости, она открыла мобильник, и надо же было такому случиться, что она набрала не номер Максима, а номер его брата – по ошибке, так как он был рядом с номером Максима. Спохватилась Маня уже тогда, когда на том конце провода с ней заговорили.
– Алло, Маша, это ты? – веселым голосом спросил Владимир. – Вот это сюрприз!
Маня ахнула, ей было ужасно неловко, ведь сейчас там, в Нью-Йорке, было раннее утро, и она наверняка разбудила всех на свете.
– Володя, прости меня, ради бога, я случайно! – жалобным голосом проговорила Маня.
– Не поверишь, мы уже на ногах, едем в аэропорт! Летим сегодня во Флориду на несколько дней, а то что-то я заработался. И я очень рад тебя слышать.
Маня услышала, как Аня, жена Володи, прокричала: «Привет!»
– Как ты там поживаешь? Как ваши мальчики? Мы знаем, тебе нелегко… Хочешь, приезжай к нам! Наша младшая с радостью увидится с кузенами, а?
Маня оторопела, а потом почувствовала радость: вот это поворот! Конечно, ей хотелось бы съездить в Нью-Йорк, это была ее давняя мечта, но…
– Спасибо, ребята, – смущенно сказала Маня, – я бы с радостью, но я обещала Максиму, что привезу детей к нему во Владивосток…
– Не отказывайся! – воскликнул Владимир. – Через несколько недель сюда к нам прилетят мои родители, и Максим будет здесь. Я могу с ним договориться, чтобы он забрал детей с собой, а ты тем временем побудешь с нами. Анька тебя любит! Соглашайся!
– Соглашайся! – снова прокричала Аня.
Вот так внезапно судьба под маской случайного звонка сама решила вопрос поездки с детьми к их отцу. Володя и в самом деле в течение суток договорился с Максимом о том, что он заберет детей из Нью-Йорка, а потом через месяц-полтора сам привезет их в Москву. Маня была на седьмом небе от счастья: дети насладятся общением с отцом; она увидит Нью-Йорк и погостит у Володи и Ани пару недель.
