Раньше, проводя время с детьми, она все время чувствовала усталость. Пока у нее была няня, она могла позволить себе чаще уходить от них, отвлекаться на свои дела. Но теперь, когда няни у нее больше не было, Маня начала рассчитывать на саму себя. И вдруг, неожиданно, ей стали открываться радости материнства. Сейчас она смотрела на детей и видела: теперь это не малыши, это МАЛЬЧИКИ, будущие мужчины. Они стали старше, интереснее, они даже научились смешно острить!
Они без конца заваливали ее кучей вопросов, удивительных, неожиданных, оригинальных, отвечать на которые было очень трудно, но, отвечая на них, Маня вдруг открывала для себя новую вселенную. Нет, даже сразу две новые вселенные! Точно как она и Варя, ее мальчики были очень разными. Лев верховодил: он был волевым, порой довольно грозным, решительным, постоянно проявлял командирские наклонности, а Марк был более созерцательным, покладистым, все больше и больше он выказывал недюжинный ум – ясный, математически точный, абсолютно инопланетный. Но в одном они были похожи: в своей любви и привязанности друг к другу.
Они не могли обойтись друг без друга ни секунды. Стоило им разойтись в разные комнаты, как моментально начиналась перекличка: «Лева, ты где?», «Марик, ты тут?». Совсем как Маня когда-то была дружна с Варей.
Дети без конца заваливали Маню вопросами, которые охватывали все сферы бытия: почему светит солнце? зачем дует ветер? куда летят птицы? Но самый главный их вопрос был: «Почему одного назвали Львом, а второго не назвали Тигром?» Однажды поняв, что их мать заливисто смеется, слыша этот вопрос, они использовали его как оружие против Маниной немилости, в которую они время от времени впадали.
Часто Маня наблюдала, как они сами придумывали себе игры; они, очень рано освоив грамоту, читали друг другу книги; рисовали; лепили; сочиняли стихи, песни, считалки и исполняли все это своей матери, организуя маленький театр.
Так Манино материнство вдруг стало настоящим: дети как будто включили в ее сердце свет.
Правда, порой к ней возвращались тяжелые мысли об одиночестве, особенно когда дети вдруг вспоминали о папе и начинали спрашивать о нем: когда приедет или когда они к нему поедут? Ей было невыносимо тяжело отвечать на эти вопросы… И тогда ей казалось, что ей совсем нечего детям дать. Лишь иногда, по вечерам, когда она смотрела, как они спят в своих кроватках, она чувствовала что-то пронзительно нежное. В такие моменты она садилась в их комнате на низкий стульчик и, глядя на сыновей, наблюдала эту пронзительную нежность в своем сердце. А что касается отца, то он в их жизни был. Он каждый день им звонил по видеосвязи и время от времени прилетал их навестить. Но Маня видела, как дети тоскуют по отцу, которому замены быть не могло.
В тот летний вечер, когда Маня открыла в себе новое ощущение материнства, к ним домой заехал педиатр Левы и Марика Сергей Александрович: время от времени он заезжал проведать детей, если оказывался поблизости.
Маня налила пожилому доктору чаю, и они вместе некоторое время наблюдали за игрой детей.
– Мальчишки совсем выросли! – с улыбкой сказал Сергей Александрович и потрепал по волосам Леву, который подскочил к врачу, желая показать свою новую игрушку – железный трактор, который Маня купила детям накануне.
– Да, – рассеянно ответила Маня, – совсем взрослые…
– Что-то невесело вы отвечаете, – заметил доктор, – а зря – вон какие молодцы!
– Они молодцы, это да… Но из-за меня дети растут без отца… И это уже никогда не изменить и не исправить…
– Напрасно вы так говорите! – возразил Сергей Александрович. – Отец у детей есть! И прекрасный отец! А то, что его нет с детьми КАЖДЫЙ день, так это не только у вас. Есть отцы, которые месяцами ходят в море, а то и годами плавают на подлодках. А есть отцы-дальнобойщики, космонавты… Не драматизируйте, Машенька. Лишнее это.
– И все же, вы знаете, иногда на детской площадке я вижу матерей, которые по-настоящему делают своих детей счастливыми. Мне кажется, что я совсем этого не умею, – сказала Маня.
– Как это совсем не умеете? – хитро улыбнулся Сергей Александрович.
– Ну, улыбаются им все время, гладят их по голове, не орут на них, когда они делают что-то… ужасное… – осторожно начала Маня, – …и дети ведут себя как положено… Потому что их матери по-настоящему любят их!
– То есть эти матери прилично ведут себя на людях? – переспросил Сергей Александрович. – Знаете, иной родитель улыбается ребенку, а при этом хочет его убить! – неожиданно жестко сказал Сергей Александрович.
Маня поежилась.
– А ребенок все чувствует и видит эту ярость в материнских глазах. Так зачем тогда улыбаться, если в глазах – ярость?! – страстно добавил Сергей Александрович. – Не надо делать из ребенка идиота! Дайте ребенку честную прямую мать – такую, какую он заслужил: мать в ярости – получи ярость. Зато когда мать улыбается, ребенок на седьмом небе от счастья. Потому что это честная, прямая мать. И это честные, ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ, отношения! А не отношения двух роботов, которых однажды запрограммировали на хорошее поведение.
