Через несколько недель это путешествие состоялось. Дети, конечно, были в полном восторге. Увидев в аэропорту встречавшего их отца, они визжали от радости. Маня даже почувствовала небольшой укол зависти: ей все еще не было известно это чувство – радость встречи с отцом. Хотя, возможно, это была не зависть, а последствия смены часовых поясов: Маня была раздраженной и все время хотела спать.
Максим привез Маню, Марика и Леву в дом брата: это был небольшой дом в одном из нью-йоркских пригородов. В доме уже гостили родители Максима и Володи. А еще здесь были хозяева этого дома – Владимир и Аня, а также их дети – старший сын Алекс (он был уже солидным старшеклассником) и младшая дочь Полина – почти ровесница Маниных детей. Дети были счастливы увидеть брата, сестру, бабушку с дедушкой, дядю и тетю. И, возглавляемые своей бойкой кузиной, принялись со страшным шумом носиться по дому.
К Мане все были добры, и даже, кажется, все были рады ее видеть. И сам Максим, и его родители, и Аня с Володей окружили Маню заботой, и сильное напряжение, которое она чувствовала всю дорогу (она все думала о том, как ее встретят), постепенно ее отпустило, хоть она абсолютно не понимала, какой тон ей следует взять в общении с Максимом. Максим же с Маней вел себя как джентльмен, правда, чуть холодно и отстраненно, что задевало Маню. И все же она была рада тому, что здесь с ним не было той, другой, женщины.
Хозяева дома – Владимир и Анна – были совершенно удивительной счастливой парой. В их в доме царила легкая атмосфера. Даже Марик и Лева почувствовали это. Они легко адаптировались здесь и оставили Маню заниматься своими делами.
Аня была дизайнером интерьеров и художницей. Весь дом был выполнен в каком-то абсолютно сумасшедшем стиле: на белых стенах изображены джунгли, которые были населены обезьянами, крокодилами, питонами и прочей живностью. Детская мебель, сделанная Аней, тоже была довольно сумасшедших форм и расцветок. И среди этого буйства красок, игрушек, мебели, нарисованных слонов и тигров людям тоже было вполне хорошо: ничто не мешало самовыражению каждого.
В последний раз Маня видела Володю и Аню пару лет назад, в Москве, когда она еще была вместе с Максимом. Она подружилась с ними. Они оба были легкими людьми, которые сразу умели расположить к себе. Володя без конца подтрунивал над Максимом, и Маня видела, как Максим, пытаясь внешне оставаться серьезным, был рад встрече с братом.
Первые сутки в Нью-Йорке пролетели шумно и бестолково. Дети не переставали носиться, делая короткие перерывы на сон и еду; родители Максима и Володи наслаждались тем, что видят обоих сыновей рядом с собой. Аня то готовила, то заказывала тонны еды для всей семьи, а Маня немного помогала ей по хозяйству.
Маня старалась не оставаться с Максимом наедине: после их расставания они обычно говорили только по телефону, да и то либо о детях, либо о некоторых финансовых вопросах. За те два дня, которые они провели здесь, в доме, Маня и Максим только однажды случайно остались в комнате одни: в воздухе висело такое сильное напряжение, что на Володиной гитаре, висевшей в углу, дрогнула струна, и глухой низкий звук долго висел в воздухе. Они оба были рады, когда в комнату влетели дети, и их взаимные невысказанные обиды потонули в спасительном шуме детских голосов.
Аня – деликатный человек – не приставала к Мане с расспросами: она понимала, что хоть к Мане все здесь относились с уважением, но ситуация пребывания бывших мужа и жены в одном доме, а особенно в окружении родни мужа, была неудобной для всех. Поэтому Аня хотела сделать что-нибудь приятное для Мани, что-то такое, что доставило бы ей радость.
И через два дня случай представился. Как раз вечером того дня, когда Максим со своими родителями, детьми и племянниками улетели во Владивосток (всем детям было обещано, что они выйдут в океан на самом настоящем корабле и будут по очереди стоять у штурвала), в доме стало непривычно тихо. Тут и там были разбросаны игрушки, стулья толпились на полу, словно люди вышли на минуту и совсем скоро вернутся, а Маня, Володя и Аня сидели на кухне и пили чай.
Отправив детей в путешествие вместе с их отцом, Маня почувствовала острую тоску. Она даже пожалела, что приехала сюда. Так что сейчас, за чаем, она думала именно об этом.
– А ты не хотела бы взять машину и покататься по окрестностям? – спросила вдруг Аня, словно прочитав Манины мысли. – Ну конечно, сейчас ты заскучала по детям, да и созерцание Максима тебе тяжело далось, я это видела… Но все-таки до твоего отъезда остается еще десять дней, и ты можешь полностью это время посвятить себе. А там, глядишь, и что-нибудь наладится, а?
– Я бы доехала до берега Атлантического океана, – вдруг неожиданно для себя отозвалась Маня и почувствовала что-то вроде короткой вспышки восторга.
– Тогда бери мою машину, – сказала Аня, – и езжай на Лонг-Айленд. Побродишь по берегу, покатаешься на старинной карусели. Когда еще представится такая возможность?!
