– Хорошо, Амин, – вздохнула Лиза. – Не скажу. И постараюсь разузнать, где ее найти теперь. Я сделаю все, что смогу.
– И еще знаешь, Лиза. Случилось одно очень странное, очень фантастическое событие. О, нет! Два события! Первое – это встреча с тобой. А второе… Вчера у меня был выходной день, и я пришел в кафе Das Fenster. Оно в нескольких кварталах отсюда. И на стене… Я увидел вот эту фотографию.
Амин достал из кармана телефон и показал снимок, который он сохранил.
Лиза ахнула.
– Да! Это же Маня! Маша! Здесь ее сфотографировал один человек, уже довольно давно. Он потом прислал домой ей фотографию! Эта фотография висела у нее дома!
– Когда это было?!
– Это было года два назад, может быть полтора, я не помню. Она была здесь перед Рождеством.
– Найди мне адрес Маши, пожалуйста.
– Да, – тихо сказала Лиза. – Я найду. Обязательно.
Людмила Казаринова, мать Мани, с годами стала мягче. Теперь она уже не пыталась командовать детьми, как прежде: теперь она была счастливой бабушкой троих родных внуков: двоих Маниных детей, Вариной дочки Вероники и названой бабушкой Кириной дочки Лены. И она была счастлива от этого! Преподавание теперь занимало ее не так, как раньше. У нее было некоторое количество часов в ее физико-математическом интернате, но все же основное время она могла посвящать себе, детям и внукам.
К тому же вот уже более двадцати лет она получала ежемесячную материальную помощь от неизвестного лица и благодаря этому могла работать в свое удовольствие. Не думая о деньгах. Поначалу она пыталась выяснить, от кого были эти деньги. Но на все вопросы в банке ей отвечали, что лицо, отправляющее перевод, желает остаться неизвестным. Так что она оставила эти попытки и просто принимала этот ежемесячный дар, лишь догадываясь, кто это мог быть.
Варину дочь, маленькую Веронику, и дочку Кири Леночку она видела уже несколько раз. Став их бабушкой, она регулярно ездила в Петухово, где проводила довольно много времени. Там царила настоящая идиллия: целых четыре поколения вместе – прабабушка, бабушка, внуки, правнуки. Людмила вполне ладила со своей матерью, потому что теперь у них не было разногласий: их объединяла забота о новорожденных малышах.
Когда Людмила в последний раз, в январе и феврале, была в Петухове, о Мане говорили робко, вполголоса. Никто не знал, как Мане помочь, потому что в последнее время та сама ни с кем не хотела разговаривать и дома никого из родных и друзей не принимала. Они говорили между собой о том, что нужно собраться и всем вместе приехать к Мане, чтобы поддержать ее, но тянули с этим, не зная, как к ней подобраться.
А в конце февраля, через пару дней после того, как Людмила вернулась из Петухова домой в Москву, раздался звонок в дверь.
На пороге стояли Маня, Лева и Марик. Бледное лицо Мани с темными кругами под глазами почти ничего не выражало. Казалось даже, что она с трудом держится на ногах. Дети тоже были непривычно тихими, они то и дело испуганно глядели на мать.
– Мы поживем у тебя немного? – спросила Маня безжизненным голосом.
Людмила растерянно кивнула. Лева и Марик торопливо, не говоря ни слова, разделись и на цыпочках ушли мыть руки.
Маня сидела в прихожей на стуле не раздеваясь и смотрела в одну точку. Людмила осторожно, словно Маня была хрупким стеклянным сосудом, сняла с дочери пальто и, не выдержав, обняла ее. Маня еле заметно шевельнулась в объятиях матери и снова затихла.
Весь следующий день Маня просидела дома. Она почти ничего не ела и из комнаты не выходила. Но на следующий день она собралась с духом и сходила в школу, находившуюся во дворе, чтобы договориться о детях. Затем они с матерью сделали небольшую перестановку, для того чтобы дети смогли жить в бывшей Вариной комнате – спать, играть и делать там уроки. Назавтра она выбралась в магазин и купила детям кое-что из одежды. Но на этом ее силы закончились.
Мать вопросов ей не задавала, и Маня была ей благодарна за это. Что она могла рассказать матери? Она и сама не понимала, почему очередная дверь в счастливую жизнь оказалась закрытой.
Маня знала, что нужно взять себя в руки и найти работу, чтобы быть чем-то занятой. Она даже сделала попытки снова связаться с Лалой и вернуть себе свое рабочее место в агентстве по найму домашнего персонала, но Лала была обижена и на звонки Мани не отвечала.
Отныне Маня каждый день с утра отводила детей в школу, потом делала что-нибудь по хозяйству, потом делала уроки с Левой и Мариком, но больше всего каждый день она ждала… ночи. Потому что проживать ночи было легче, чем проживать дни.
Ночи полны снов. Разных. Сны были страшными, красивыми, приятными, любыми… Главное, что, когда приходили сны, уходила реальность, которая была серой и безрадостной.
