Некоторые сны так ее пугали, что она просыпалась среди ночи и чувствовала холод в икрах и стопах. А порой она не помнила, что именно ей снилось, и она просыпалась в поту и с неистово колотящимся сердцем. В некоторых снах она парила по воздуху. И это было так хорошо! Так нежно! И еще были сны, где она еле успевала спрятаться от чудовищной незримой угрозы, но при этом ей было не страшно. В таких снах ей было даже интересно.
Но лучшие сны – это были сны, в которых она видела змей. Она и сама не знала почему. Ведь, еще живя в Петухове, она ужасно боялась змей.
Варя, обожавшая этих тварей, пыталась Мане что-то о них рассказывать, доказывая их пользу и полную безопасность. Но Маня тогда Варе не верила. Зато поверила ей сейчас.
В Маниных снах змеи были самые необычные. Не такие, какие в изобилии водились в Петухове. В Маниных снах змеи были огромными, блестящими, яркими. Они бывали бриллиантовыми. Они бывали золотыми и платиновыми. У них были изумрудные глаза. Змеи, как хамелеоны, меняли цвет. Они летали по воздуху, плавали по воде и ползали по земле. Они скользили по деревьям и струились из кранов как вода. Змеи двигались бесшумно, но порой, прислушавшись, Маня улавливала едва заметный звон нежного колокольчика.
Порой какая-нибудь особенно яркая змея, похожая на Жар-птицу, выплывала на небо и сияла в небе вместо солнца…
Эти ночи были особенно счастливыми. Эти ночи позволяли Мане не думать о том, что жизнь кончилась.
Людмила надеялась, что, когда станет теплее, ее Маня воспрянет духом.
Но этого не произошло. Наоборот. Маня, ослабевшая и измученная, теперь все чаще лежала в постели. Она не желала принимать ничьей помощи.
Маня так и не разобрала свои вещи, которые ей привезли из дома Леонида, и теперь эти вещи – в мешках, сумках и чемоданах – лежали в ее комнате.
Людмила, спросив Маниного разрешения, эти вещи разобрала. И нашла там тряпичную куклу Пеппи, которую она подарила ей некоторое время назад. Черно-белый Манин портрет, на котором Маня – трогательная и изящная – была сфотографирована в профиль, Людмила повесила на стену, а Пеппи Людмила посадила на комод.
Маня не возражала – ей было все равно.
Прошло некоторое время, за окном уже вовсю бушевала весна.
Однажды, в один яркий апрельский день, Маня проснулась в хорошем расположении духа. Она встала и с удовольствием потянулась. И тут она обратила внимание на свою тряпичную Пеппи.
Маня улыбнулась и взяла в руку свою куклу – кукла была теплой на ощупь. И Мане даже показалось, что Пеппи придала ей сил.
Этот день прошел так хорошо, как давно уже не бывало. Она хлопотала по хозяйству, вымыла окна в своей комнате и комнате детей. Правда, весь день ее одолевала слабость – ноги были ватными, тело то и дело пробивала мелкая неприятная дрожь, но все же она засыпала, улыбаясь.
И в ту же ночь Мане приснился какой-то новый и необычный сон.
Маня увидела себя со стороны. Ей снилось, что она идет по узенькой тропинке. Тропинка змеилась среди высоченной, густой травы.
Маня просто шла. Без цели. Шла, не имея никакого зрительного ориентира. Трава была душистой, изумрудно-зеленой. Поэтому Маню совсем не тяготило то, что она идет, не зная куда и зачем.
Но вдруг тропинка кончилась, и Маня вышла на высокий крутой берег. А там внизу, покуда видит глаз, текла синяя, извилистая, широкая река. Мане в лицо ударил свежий ветер. И ей даже показалось, что от этого ветра она стала выше ростом. И ей стало легче дышать оттого, что она не могла налюбоваться этой мощной, полноводной рекой.
И тут ей на глаза попался маленький родник, который бежал из неизвестно откуда взявшейся белой высокой стены. Рядом с родничком на крошечной приставной скамеечке стояла глиняная кружка. Маня засмеялась от радости, потому что, оказывается, ей давно хотелось пить. Как только она выпила этой родниковой воды, рядом выросла церквушка. Небольшая древняя церквушка с толстыми надежными стенами и маленькими окнами. И в самом деле, на стене вдруг появилась табличка, гласившая, что церквушка построена в двенадцатом веке.
Маня быстро обошла кругом эту церквушку. В одном из окон Маня увидела батюшку. Батюшка служил службу. Но, заметив Маню, весело помахал ей рукой.
Маня обрадовалась: ей показалось, что именно этого батюшку она искала. Она побежала искать дверь, чтобы войти внутрь и спросить совета у батюшки. Но двери нигде не было. Да и окна все исчезли.
Маня расплакалась: ей показалось, что это долгое путешествие она проделала совершенно зря. Но только она так подумала, как увидела старушку, одетую в какое-то старое темно-зеленое пальто и с белым платочком на голове.
– Не о том ты, милая, горюешь. Не о том, – сказала ей старушка веселым голосом.
Маня подняла на нее опухшее от слез лицо и непослушным, слабым голосом спросила:
– А о чем мне надо горевать?
– Да ни о чем горевать не надо, – добродушно сказала старушка. – Богу твои страдания не нужны. Неужели ради страдания он такую красоту создал?
