На этих словах старушка махнула рукой в сторону то ли прекрасной реки, то ли в сторону деревьев, на ветвях которых висели золотые яблоки; то ли в сторону холмов, окружавших реку, то ли в сторону безоблачного голубого неба и цветов и всего того, чего Маня уже много-много лет не замечала и даже забывала показывать детям. Хотя… может быть, старушка махнула рукой в ее сторону?
Маня оглядела себя: теперь она была одета в красивый сарафан, расшитый драгоценными камнями. Волосы ее почему-то были длинными и в беспорядке рассыпаны по спине.
Старушка, увидев растерянное выражение лица Мани, улыбнулась, внезапно обнажив ряд молодых белоснежных зубов, и это испугало Маню.
– И радоваться нужно, и красивой быть нужно, и земную любовь узнать нужно, и грешить человеку непременно нужно, и зубастой быть нужно!
– Так что же мне делать? – спросила Маня тихим голосом.
– Ничего не делать, деточка, ничего, – сказала старушка добродушно. – Вот, держи банан. Мне много вчера бананов привезли. Одна не съем.
Маня, как младенец, который внезапно увидел улыбающееся лицо матери совсем близко, широко улыбнулась:
– Я думала, что вы дадите мне яблоко!
– Дала бы, деточка, дала бы, деточка. Но сегодня у бабушки есть только бананы. Я же не змий какой, – ответила бабушка, снова блеснув всеми своими зубами.
Вдруг Маня поняла, что она много дней ничего не ела и не пила, и что еле держится на ногах от усталости. Она села на огромный камень, нагретый солнцем, и стала есть банан, который ей вдруг показался самой вкусной едой. Старушка тем временем принесла ей воды из родника. Маня глотнула из глиняной кружки.
Старушка присела поодаль, смотрела на Маню и улыбалась. А потом она встала и сказала ей:
– Ну, отдохнула я, пойду теперь. Еще дел много. А ты, красавица, попросись на постой до завтра во-о-он в тот дом. Там моя сестра живет, у нее я гостила пару дней. Скажи, что Дарья Вашукова сказала тебе к ней попроситься на постой. А завтра, как выспишься, иди к батюшке нашему – отцу Александру. В тот маленький храм. Завтра он там целый день будет. Но на меня уж не ссылайся. И вот еще: батюшка может тебя не принять. Может сказать, что сама до всего дойти должна, молиться, поститься и все как полагается. Тогда как он скажет, так и сделай. Езжай домой, молись, постись. Но если примет и выслушает тебя, то это хорошо будет. Батюшка мудрый у нас, повезло нам с ним. Ой повезло. Платочек-то на голову есть у тебя?
Маня, удивленная поворотом разговора, растерянно отрицательно покачала головой.
– Тогда у сестры моей Людмилы попроси, она даст тебе платочек. Иди, милая, иди, ничего не бойся.
– Почему вы мне помогаете? – тихо спросила Маня у старушки.
– Так и я молодой была! – добродушно ответила старушка. – И не меньше твоего наворотила. Я вот думаю так: мы, бабы, вместе должны держаться. Мир вокруг мужской, железный… А мы, бабы, как змеи, к земле близко, все слышим, все чуем, все знаем наперед. Мужики пусть имеют свою власть, она им силу дает.
– А нам что силу дает? – чуть дыша от волнения и усталости, спросила Маня.
– Нам земля силу дает, и то, что мы, бабы, друг друга держимся. Пусть вздорим иногда, но вместе все равно. Я вот с Людмилой, сестрой, поругаюсь, бывает, в дым! А потом обниму ее. Нет родней человека. Ой! Разболталась я сегодня, прости господи. Пойду, пора мне! Прощай, милая, прощай.
Маня хотела ее поблагодарить, да пока вставала и отряхивала подол сарафана от травы и пыли, старушка исчезла.
А на ее месте появился аккуратный маленький домик с желтыми стенами, с двумя окошками. Из домика вышла женщина. Маня изумилась: женщина была очень похожа на ее, Манину, мать, только она была одета в длинное платье, на голове у нее был платок в синий цветочек, а на ногах – резиновые сапоги.
– Кто ты? – сурово спросила женщина.
– Меня прислала Дарья Вашукова, – кротко ответила Маня, так, как научила ее старушка.
– И чего это она тебя ко мне, интересно, прислала? – буркнула женщина и, взявшись за лейку, начала поливать внезапно появившиеся здесь кусты красных роз.
– Я не знаю, – робко ответила Маня. – Я вообще-то хотела к батюшке сходить за советом…
– О чем советоваться хочешь? – Людмила сменила гнев на милость.
– Да… я даже не знаю… просто… поговорить.
– Знаешь, вот что я тебе скажу. Батюшка наш занят будет несколько дней. Ему не до тебя. А ты поживи у меня и помоги мне. Видишь, сколько крапивы. Выполи ее. Она мне всю клубнику заглушила. Потом гусениц с капусты собери, а то капусту мою сожрали. И двор чисто вымети.
Маня взялась за дело. Она начала с крапивы. Крапива сильно жгла ей руки. Да так, что на ладонях плясало самое настоящее пламя. А крапивы при этом становилось все больше. Потом Маня взялась за гусениц. Но как она ни старалась их убрать, гусеницы наступали и все быстрее и быстрее пожирали капусту. Потом Маня мела двор, и пыль собиралась клубами над ее головой, а потом снова толстым слоем покрывала двор.
Людмила же стояла рядом, смотрела на Маню злыми глазами.
– Что же ты делаешь? – сварливым голосом спросила Людмила.
– У меня ничего не получается, что бы я ни делала, – вздохнула Маня.
