Он хотел встать и подойти к ней. Но не смог. Он словно прирос к скамейке, на которой сидел.
Людмила прошла мимо, не заметив его.
Амин подождал несколько минут и только после этого вошел в подъезд и поднялся на нужный этаж.
Людмила Казаринова вот уже несколько дней сходила с ума, беспокоясь за дочь. Сначала она думала, что Маня, пострадав пару месяцев, придет в себя. Так, как это уже бывало в ее жизни. Но теперь Людмила видела, что с Маней происходило что-то странное. Ей стало казаться, что Маня расхотела жить.
Дочь несколько дней лежала в постели. От внезапно свалившейся на нее слабости она много спала: иногда она говорила во сне, а иногда бодрствовала, но лежала тихо-тихо, словно неживая. Время от времени, чаще ночью, она вставала и как тень бродила по квартире, но потом снова ложилась.
Людмила уговаривала сама себя, говоря, что Маня скоро придет в норму. Прежде всего потому, что она видела, что Маня совершенно не собиралась приходить ни в какую норму.
Людмила однажды вызвала домой свою бывшую подругу – невропатолога Елену Павловну, которая когда-то помогла Мане прийти в себя после расставания с Амином. Маня даже немного ожила, когда увидела Елену Павловну, но после ухода врача снова погрузилась в свое сумрачное состояние.
Елена Павловна сказала Людмиле, что все жизненные показатели у Мани в норме, но она истощена и действительно потеряла интерес к жизни. И теперь нужно хоть что-то, что вернет Мане желание жить.
Позже Людмила приглашала и других врачей, но они приходили и говорили то же, что сказала ей Елена Павловна.
Так что теперь Людмила молилась с утра до ночи и даже несколько дней подряд ходила в церковь на службу, чего раньше никогда не делала.
Приходя из церкви, она наводила порядок в квартире. Сходя с ума от того, что происходит с ее дочерью, она методично, медленно и тщательно разбирала шкафы, полки, антресоли в каждой комнате, в коридоре, на кухне, в ванной, в туалете и даже на лестничной площадке.
Делая ревизию всей своей жизни, она будто искала причины произошедшего и пути выхода. Перебирая старые бумаги, документы, давно не имевшие юридической силы; читая старые письма, телеграммы, открытки, она будто бы даже находила ответы на свои вопросы, подсказки, которые посылала ей судьба. Хоть порой она даже не помнила тех людей, которые присылали ей эту корреспонденцию.
Но вдруг она нашла подсказку. По крайней мере, ей показалось, что это была подсказка. На дне одной из коробок лежало ее синее платье! То самое синее платье, в котором она была в тот день, когда познакомилась с Борисом, отцом своих дочерей.
Выудив его из коробки, Людмила долго смотрела на него, ощущая нарастающий жар в груди – точно такой же жар, который она почувствовала в тот день, когда поняла, что влюбилась в него окончательно, навсегда; поняв, что в ее жизни не будет больше такого человека, как он.
Рассматривая это платье, Людмила почувствовала, что теперь обязательно должно случиться чудо!
Людмила почувствовала второе дыхание. Она с еще большим энтузиазмом продолжила эту уборку: выбросила десятки мешков старого хлама, с помощью соседей вынесла из квартиры сломанную и надоевшую мебель. Затем Людмила перекрасила стены на кухне, вымыла все окна. Так что теперь в доме царили чистота и свежесть.
Теперь Людмила ждала одного: когда же Маня, такая ранимая, такая уязвимая, придет в себя и снова захочет жить… Вернее, когда случится чудо, благодаря которому Маня захочет вернуться к жизни… Ее дочка, худая и измученная, все больше походившая на девочку-подростка, тело которой едва было различимо под одеялом.
Сегодняшним утром Людмила, собираясь в церковь, заглянула к Мане в комнату. Маня дышала особенно тихо.
Людмила на цыпочках подошла к ее кровати и прислушалась, дышит ли дочь. Убедившись, что Маня дышит, Людмила выдохнула и перекрестилась. И потом, стоя в полупустой церкви, Людмила молила Его только об одном. О чуде. О чуде, которое было уже близко. Людмила это чувствовала.
Вернувшись домой, Людмила зажгла свечку перед иконкой, которая недавно появилась в ее спальне, и, не в силах что-то делать, просто села на кухне. Гладя в одну точку на стене. Села ждать.
Маня снова видела сон. В этом сне она была легкой, как эльф. Она скользила над землей верхом на воздушном змее. На змее, который они смастерили когда-то вместе с детьми, с Мариком и Левой. Марик и Лева в этом сне летали рядом с ней. Они были не такие, как она. Они были обычными детьми. А она, Маня, была эльфом. Они все вместе смеялись и наслаждались этим днем. И лишь тихий голос нашептывал ей: «Смотри, не забудь здесь ничего. Мы не будем возвращаться».
Но вдруг ее сон оборвался, потому что она услышала звонок в дверь и проснулась. Ей совсем не хотелось просыпаться, но звонок был громким и настойчивым.
Людмила открыла дверь. На пороге стоял Амин. Она моментально узнала его. Он, конечно, изменился, поправился, возмужал, но все же это был все тот же мужчина, который когда-то полюбил ее Машу.
