– Лиз… – зашептала она, – это как с отцом… Если я не могу позвонить отцу, человеку, который дал мне жизнь, то как я могу позвонить Амину или встретиться с ним?! Мне… мне кажется, что все мужчины на свете на самом деле холодные и расчетливые! Мне кажется, что мужчинам ничего не стоит предать, оставить умирать, бросить!!! Что вообще такое мужчина?! Что это?! Я боюсь их всех! Понимаешь?! Я боюсь каждого из них! Я не верю ни одному из них!!! Ты не знаешь, как это – всегда быть без отца! Когда тебя дразнят безотцовщиной! А Амин! Он ведь просто внезапно бросил меня, зачем-то перед этим сделав мне предложение! Он унизил меня! И забыл обо мне!
Лиза молниеносно подскочила к Мане и крепко обняла. Маня на некоторое время напряженно замерла в объятиях подруги, а потом размякла и заплакала. Они сели вместе на диван и некоторое время сидели рядом. Маня плакала как маленькая девочка, а Лиза подавала ей бумажные салфетки.
– И этот дом в самом деле такой большой… Он такой гулкий и холодный… Когда здесь нет детей, мне страшно. Понимаешь? Когда Максим дал мне свободу оформить этот дом так, как я хочу, я совсем не знала, как я хочу! Я никогда раньше не жила в таких больших домах! Я позвала архитектора, и он все сам придумал… Как будто у меня не было собственной души… У моего дома должна была быть моя душа… А у меня ее не было. Так что теперь у моего дома душа моего архитектора, который любит все серое, все металлическое и все… гулкое…
Лиза в ответ снова крикнула: «А-а-а!» – И эхо опять запрыгало по дому, весело и по-хулигански. И обе подруги наперебой начали кричать это «А!» на все лады, слушая, как оно скачет по всему дому.
– Послушай, – сказала Лиза, когда они вдоволь наигрались с эхом, – а что вы будете делать с этим домом?
– Максим мне сказал, что разумно продать этот дом и купить нам с детьми другой, поменьше… Он, наверное, прав…
Манины губы задрожали, как будто она собиралась плакать.
Лиза решительно развернула Маню лицом к себе:
– Послушай! Послушай, как это будет здорово! Ты найдешь уютный дом, который понравится тебе и детям. Ты придумаешь, как его обустроить, и там будет ваша с детьми душа! А не серая душа какого-то там архитектора с эхом, а? Ты знаешь… Ты постепенно научишься понимать, чего тебе хочется! Потому что это и есть любовь. Делать что-то с любовью… И на эту любовь придет кто-то, кто будет тебя любить! Потому что, Маша, на этом свете всё – любовь, понимаешь?! Ее надо уметь разглядеть, как золото среди песка! И послушай… не все мужчины подлые и холодные! Они не подлее нас! Ну правда! Помнишь, как когда-то мы в магазине подстроили так, что тот мужик своей женщине все дорогие платья скупил?! Помнишь?! Вот мы подлые были, да?! Для своей-то корысти!!!
И подруги снова покатились со смеху.
И когда Лиза уже уходила, в дверях она сказала Мане:
– Съезди в Питер, в эту клинику, повидай его… А вдруг…
Маня глубоко вздохнула и обняла подругу на прощание.
Проводив Лизу, Маня почувствовала некоторое воодушевление. Она закурила сигарету и… засела за компьютер. Она только ввела в строку поиска: Амин Альсаади, кардиолог, Петербург.
Это было проще простого. Сделав это, она ахнула: ее взору предстал сайт большой частной клиники, кардиологом которой был… ее Амин. На сайте была его фотография, на которой он, уже возмужавший и чуть погрузневший, ставший старше и серьезней, ее когда-то любимый Амин, смотрел прямо на Маню своими ч
Маня на всякий случай выписала на листок бумаги телефон и адрес клиники, выключила компьютер и медленно пошла в спальню. Она шла туда шаг за шагом и на каждом шагу меняла свое мнение: встречаться с ним – не встречаться, прошло их время – не прошло их время, Амин так изменился – Амин совсем не изменился, Маня теперь другая – Маня все та же, Амин женат – Амин так никогда и не женился…
Когда Маня легла в постель, она позвонила матери и спросила про детей. Марк и Лева были в порядке.
Маня выключила телефон и вдруг вспомнила, что она очень давно не видела своей тряпичной Пеппи, которую мать подарила ей.
Маня в панике вскочила и заметалась по комнате: меньше всего на свете ей хотелось, чтобы Пеппи где-то потерялась. В последний раз, когда Маня держала свою куклу в руках, ей казалось, что Пеппи – живая! В последний раз, когда Маня держала Пеппи в своих руках…
