Конго открыл внутреннюю дверь. Оттуда хлынул свет, осветив бильярдные столы, ряды киев и длинную стойку в конце.
– Это Майк Кардинал, – сказал Конго.
Джимми увидел перед собой высокого, бледного, застенчивого человека с курчавыми черными волосами, сползающими на лоб. В соседней комнате были полки с посудой и круглый стол, покрытый желтой клеенкой.
– Eh, la patronne! – крикнул Конго. Толстая француженка с красными, как яблоки, щеками показалась на пороге. Вместе с ней в комнату ворвалось шипение кипящего масла и чеснока. – Это мой друг… Ну что ж, будем есть? – крикнул Конго.
– Это моя жена, – гордо сказал Кардинал. – Она глухая, с ней надо говорить громко. – Он повернулся и старательно закрыл на засов дверь в переднюю. – Чтобы с дороги не видно было огня, – сказал он.
– Летом мы иногда отпускаем в день по сто и по полтораста обедов, – сказала жена Кардинала.
– А выпивки у вас не найдется? – спросил Конго; он крякнул и опустился на стул.
Кардинал поставил на стол толстую бутылку и несколько стаканов. Они выпили вина и облизнулись.
– Куда лучше красного. Правда, мистер Эрф?
– Да. Похоже на настоящее кьянти.
Жена Кардинала поставила на стол шесть тарелок, положила в них по ржавой ложке, вилке и ножу и внесла дымящуюся миску с супом.
– Pronto pasta! – крикнула она пронзительно.
– А это Аннет, – сказал Кардинал.
Краснощекая, черноволосая девушка с длинными изогнутыми ресницами и яркими черными глазами вбежала в комнату. За ней вошел очень загорелый молодой человек в хаки с кудрявыми, выгоревшими от солнца волосами. Все сразу уселись и начали есть наперченную, жирную похлебку, низко нагибаясь над тарелками.
Закончив есть, Конго поднял голову:
– Майк, видишь огни?
Кардинал кивнул:
– Да… Сейчас он будет здесь.
В то время как они ели яичницу с чесноком и телячьи котлеты с жареной картошкой и брюквой, Хэрф услышал отдаленное пыхтение моторной лодки. Конго встал из-за стола, махнул рукой, чтобы в комнате не шумели, и выглянул из окна, осторожно приподняв край занавески.
– Это он, – сказал он и вернулся к столу. – Правда, мы здесь хорошо едим, а, мистер Эрф?
Молодой человек встал, вытирая рукой пот.
– Есть у тебя пятак, Конго? – спросил он, шаркая ногами.
– На́ тебе, Джонни.
Девушка последовала за ним в соседнюю комнату. Через минуту механическое пианино заиграло вальс. Джимми видел в дверь, как они танцевали в полосе света. Стук моторной лодки приближался. Конго вышел, за ним последовали Кардинал и его жена. Джимми остался один. Он потягивал вино, один среди остатков ужина. Он чувствовал себя возбужденным и немного пьяным, он уже начал сочинять в уме рассказ. С дороги донесся грохот грузовика, потом другого. Стук моторной лодки резко оборвался. Толчок лодки о сваи, всплеск волны и тишина. Механическое пианино тоже замолкло. Джимми сидел, потягивая вино. Он чувствовал болотистый запах, проникавший в комнату. Под ним слышался легкий плеск воды о сваи. Еще одна моторная лодка застучала вдалеке.
– Есть у вас пятак? – спросил Конго, внезапно входя в комнату. – Заведем опять музыку… Забавная сегодня ночь! Пойдите к Аннет, последите за пианино… Я не видел, как Мак-Джи высаживался… Может, сюда зайдет один человек… Он должен быть здесь очень скоро.
Джимми встал и пошарил в карманах. У пианино он столкнулся с Аннет.
– Хотите танцевать?
Она кивнула. Пианино играло «Невинные глазки». Они рассеянно танцевали. Снаружи послышались голоса и шаги.
– Простите, – сказала она внезапно и перестала танцевать. Вторая лодка была совсем уже близко; ее мотор еще кашлял и стучал. – Пожалуйста, останьтесь здесь, – сказала она и выскользнула за дверь.
Джимми Херф ходил взад и вперед, взволнованно попыхивая папиросой. Он опять принялся сочинять рассказ… В заброшенном танцевальном зале у залива Шипсхед… очаровательная юная итальянка… вдруг резкий свисток из мрака… Надо было пойти посмотреть, что там делается. Он нащупал ручку двери. Она была заперта. Он подошел к пианино и опустил в него еще одну монету. Потом закурил свежую папиросу и стал ходить взад и вперед. Всегда так… паразит в драме жизни, репортер на все смотрит в замочную скважину. Никогда ни в чем не принимает участия. Пианино играло «У нас нет бананов».
– А, черт! – бормотал он, скрежеща зубами и расхаживая взад и вперед.
Топот за окном становился все слышнее, слышались рычащие голоса, толчки, удары. Раздался треск дерева и звон разбиваемых бутылок. Джимми выглянул в окно столовой. Он увидел на пристани силуэты дерущихся людей. Он бросился на кухню и наткнулся на Конго. Весь потный, Конго ковылял внутрь дома, опираясь на толстую палку.
– Будь они прокляты… Они сломали мне ногу! – простонал он.
– Боже милостивый!
Джимми помог ему пройти в столовую. Конго стонал.
– Мне стоило пятьдесят долларов починить ее, когда я в последний раз ее сломал.
– Ах, у вас протез сломан?
– Конечно. А вы что думали?
– Сухие агенты?[38]
– Какие там сухие агенты… Бандиты, будь они прокляты!.. Пойдите опустите монету в пианино.
«Царица грез моих» – весело ответило пианино.
