– Ну, так что же было? Драка? Расскажите все подробно – не станем же мы покупать «Трибьюн», – сказал Боб Гилдебранд низким басом.
Джимми отпил большой глоток.
– Я был там с одним человеком – главой всех французских и итальянских бутлегеров. Он чудесный парень, и у него пробковая нога. Он угостил меня прекрасным ужином и настоящим итальянским вином на заброшенном поплавке на берегу залива Шипсхед…
– Кстати, – спросил Рой, – где Елена?
– Не перебивай, Рой, – сказала Алиса. – И вообще, никогда не следует спрашивать человека, где его жена.
– Потом там начали вспыхивать разные световые сигналы и прочее подобное, к поплавку причалила моторная лодка, нагруженная шампанским «Mumm extra dry» для рождественских праздников. А потом в другой лодке примчались бандиты… Не иначе как у них был гидроплан – так быстро они прилетели…
– Как это интересно! – проворковала Алиса. – Рой, почему ты не бутлегер?
– Это была драка, какой мне не приходилось видеть и в кино. Шесть-семь человек с каждой стороны лупили друг друга на узенькой пристани, шириной в эту комнату, веслами и свинцовыми трубами.
– Кого-нибудь ранили?
– Всех… Я думаю, два бандита утонули. Во всяком случае, они отступили, предоставив нам подлизывать разлитое шампанское.
– Должно быть, это было ужасно! – воскликнул Гилдебранд.
– А вы что делали? – спросила Алиса, затаив дыхание.
– О, я прыгал кругом, стараясь избежать ударов. Я не знал, кто на чьей стороне. Было темно, мокро, непонятно… В конце концов я вытащил моего друга-бутлегера из драки. Ему сломали ногу… деревянную ногу.
Все закричали. Рой снова наполнил стакан Джимми.
– Ах, Джимми, – ворковала Алиса, – вы живете потрясающе интересной жизнью.
Джеймс Меривейл читал только что расшифрованную каблограмму, отчеркивая отдельные слова карандашом.
Зажужжал настольный телефон.
– Джеймс, говорит твоя мать. Приходи скорее, случилось нечто ужасное.
– Но я не знаю, смогу ли уйти…
Она уже дала отбой. Меривейл почувствовал, что бледнеет.
– Соедините меня, пожалуйста, с мистером Эспинуоллом… Мистер Эспинуолл, говорит Меривейл… Моя мать внезапно заболела… Боюсь, что у нее удар. Можно мне сбегать домой на часок? Я вернусь и составлю телеграмму по поводу марганцевого общества…
– Ладно… Соболезную вам, Меривейл.
Он схватил шляпу, пальто, позабыв шарф, выбежал из банка и побежал к станции подземки.
Он влетел в квартиру, едва переводя дух, щелкая пальцами от волнения. Миссис Меривейл с серым лицом встретила его в передней.
– Дорогая, я думал, ты заболела!
– Нет, несчастье случилось с Мэзи…
– Несчастный случай?
– Идем, – сказала миссис Меривейл.
В гостиной сидела маленькая круглолицая женщина в круглой меховой шапочке и длинной ильковой шубе[40].
– Дорогой мой, эта женщина говорит, что она жена Джека Канингхэма и что у нее есть брачное свидетельство.
– Не может быть.
Посетительница кивнула с меланхолическим видом.
– А мы уже разослали приглашения! После его последней телеграммы Мэзи заказала приданое.
Женщина развернула длиннейшую бумагу, изукрашенную цветами и купидонами, и передала ее Джеймсу.
– Может быть, оно подложное?
– Оно не подложное, – сладко сказала женщина.
– «Джон К. Канингхэм, двадцати одного года… Джесси Линкольн, восемнадцати лет…» – читал он громко. – Я ему череп размозжу, шантажисту! Это действительно его подпись. Я видел ее в банке… Шантажист!
– Джеймс, не волнуйся.
– Я подумала, что лучше сделать это теперь, чем после бракосочетания, – вставила женщина сладким голосом. – Я не хотела допустить Джека до двоеженства, ни за что на свете не хотела.
– Где Мэзи?
– Бедняжка в своей комнате.
Лицо Меривейла побагровело. Пот стекал ему за воротничок.
– Дорогой мой, – сказала миссис Меривейл, – обещай мне, что ты не сделаешь ничего неосмотрительного.
– Да, репутация Мэзи должна быть сохранена любой ценой.
– Дорогой мой, я думаю, самое лучшее, что можно сделать, – это вызвать его сюда и дать ему очную ставку с этой… с этой… дамой… Вы согласны, миссис Канингхэм?
– О да, конечно.
– Подождите минуту! – крикнул Меривейл и побежал в переднюю к телефону. – Ректор пятьдесят восемь семьдесят восемь. Алло, попросите, пожалуйста, мистера Джека Канингхэма… Алло… Это контора мистера Канингхэма? Говорит Джеймс Меривейл… Уехал из города?.. А когда он вернется?.. Хм… – Он вернулся в гостиную. – Проклятый негодяй уехал из города.
– Все время, что я его знала, – заметила дама в круглой шапочке, – он вечно в разъездах.
За широкими окнами конторы – серая, туманная ночь. Там и сям мерцают редкие черточки и звездочки огней. Финеас Блэкхэд сидит за письменным столом, откинувшись на спинку кожаного кресла. Он держит в руке обернутый шелковым носовым платком стакан с горячей водой и двууглекислой содой. Денш, лысый и круглый, как бильярдный шар, сидит в глубоком кресле, играя очками в черепаховой оправе. Глубокая тишина; лишь изредка что-то щелкает и стучит в трубах отопления.
