– Ты же знаешь, я… в этом плане на тебя рассчитываю.
Еще до отмены сухого закона Декстер первым понял: бессмысленно выть, как ошпаренный пес, хотя многие в преступном мире не удержались от воя. Нужно открывать многочисленные легальные клубы и там отмывать бешеные деньги, которые мистер К. сколотил на подпольной торговле спиртным. Это спасло накопленное от лап налогового управления, а кроме того, по мнению Декстера, такой шаг еще и дал им возможность получать прибыль от многочисленных побочных операций, как законных, так и незаконных, начиная с подмены шляп в гардеробе до сигарет и сводничества. Номинально именно Декстер возглавил всю операцию, и в этом был глубокий смысл: сам он ни разу не был под арестом, у его жены великолепная родословная. Кроме того, он предусмотрительно сменил трудную – язык сломаешь – фамилию на довольно короткую и изящную, причем задолго до того, как этот факт мог кого-то заинтересовать.
И его план сработал замечательно! Оба были чисты перед законом, и Декстера вскоре вынесло наверх, он оказался в обществе кинозвезд, известных журналистов и крупных должностных лиц штата и всей страны. А следом в их карманы рекой потекли неотразимые аргументы в пользу мистера К. Ситуация превосходная со всех точек зрения. Однако вкрался один просчет: Эд Керриган, единственный, в ком Декстер ошибся за двадцать семь лет работы. По тогдашнему присловью,
Когда фасоль уварилась до нужной кондиции (которую мистер К., видимо, умел определять с рождения), Декстеру было поручено вычерпывать ее шумовкой и укладывать стоймя в большие стеклянные банки. Когда банка становилась похожей на перегруженный лифт, мистер К. давал Декстеру команду залить фасоль кипятком до самого горлышка.
– Теперь плотно завинтим крышки… но не чересчур плотно… и… поставим банки в автоклав, – сказал мистер К., с трудом переводя дух, хотя они только-только взялись за дело. – А уж потом… ты раскроешь мне наш… замысел.
Декстер планировал подойти к сути дела не спеша, в ритме вальса, и мало-помалу подвести партнера к финальной позиции, где ему останется лишь сделать последнее па. Но кипячение и консервирование фасоли вышибло все эти па у него из головы: впрочем, может, так и было задумано. В этой атмосфере жара и голой правды любые вступления отлетали, как шелуха, и человек попросту выкладывал самое главное. Декстер помог мистеру К. закупорить все банки и осторожно поставить их в видавший виды просмоленный котел – казалось, что его недавно подняли с морского дна. Мистер К. накрыл котел и прибавил под ним огня. Потом, отдуваясь, опустился на стул.
Декстер отер ему лицо носовым платком, вернулся на свое место за маленьким столом и сказал:
– Я считаю, нам стоит обратиться к Дяде Сэму и предложить ему свои услуги, бизнес и прочее – как наш вклад в оборону страны.
В ответ – никакой реакции, как всегда, впрочем. Бремя объяснений всегда лежит на Декстере, он обязан пролить свет на краеугольные камни своей задумки.
– Войну союзники выиграют, это лишь вопрос времени, – продолжил он. – И тогда наша страна достигнет невиданного могущества. Штаты станут мощнее любой державы за всю историю человечества.
Он сознательно процитировал Артура Берринджера; ему нравилось подмечать сходство между этими двумя стариками. До женитьбы у Декстера было весьма скромное положение в обществе, и пригласить на свадьбу мистера К. он не решился. Насколько он знал, его босс мистер К. и его тесть друг с другом незнакомы. Но Декстер чуял в них скрытое любопытство друг к другу; не исключено, что где-то, когда-то их дорожки уже пересекались, только Декстер о том не знает. Эта мысль ему даже нравилась.
– Разве господин Сталин не… ждет вознаграждения? – спросил мистер К.
– Он его получит. Но его страна будет разрушена.
Мистер К. опустил подбородок, то есть утвердительно кивнул.
– Теперь о европейских странах, – продолжил Декстер. – Они разорены, кругом развалины. Остается Дядя Сэм. Я хочу, чтобы мы… вы… законно и легально приняли участие в победе. И заняли свое место за столом.
Мистер К. встряхнулся, готовясь произнести по-сократовски краткую и емкую речь. Она, естественно, воспоследовала; порой такая речь могла продолжиться уже во время следующей встречи.
– Раз у нас… есть наличные, – проговорил он, – мы займем… свое место.
– За столом, – добавил Декстер. – А не под ним.
– Что мы с этого… получим?
– Власть. Законную власть.
– Всякая власть… законна.
– Ладно. Тогда скажем иначе: легальный статус. И тогда сможем пользоваться своей властью так, как не можем себе позволить сейчас.
