– Обожаю блины! – заявил мачо и подхватил изумленную Ольгу под руку. – К тому же нам, как постоянным клиентам великого мастера – золотые руки, просто необходимо познакомиться. Как вы уже знаете, меня зовут Дмитрий Баланчин…
– Ольга Васильевна Муравьева, – пролепетала та, позволяя себя вести на кухню.
Перед ее глазами после слов Баланчина о ПОСТОЯННЫХ клиентах встала удручающая картина. Она никогда не вырвется из этой деревни, влюбится, как последняя дура Анжелка, в этого мачо, будет есть блины с ним по утрам и шириться сразу во все стороны. Бабушка потеряет с ней связь, Капитолина Матвеевна сляжет в больницу с сердечным приступом или, наоборот, Капитолина Матвеевна потеряет связь, а бабушка сляжет.
– Сидите, – скомандовал Дмитрий, усадив ее на табуретку. – Я буду за вами, Оленька, ухаживать.
Вот так он и станет над ней командовать. Ох уж эти уверенные в собственной неотразимости мужчины! Даже командовать у них получается как-то особенно, со знанием дела, с полным погружением в состояние очарованной им дамы. Но пусть даже не обольщается! Оля нисколько им не очаровалась, ни капельки. Да, она признала, что он привлекательный мужчина, но не более того. И приказы здесь ни при чем. Пусть суетится, ухаживает за ней, накрывает слот, варит кофе… Здорово у него получается. Бабник!
– Давно говорю Пелагее, чтобы она купила кофеварку эспрессо, – улыбался Дмитрий, – но они с отцом кофе не жалуют, а вот я без него не могу.
Ольга хотела было признаться, что тоже не может жить без этого ароматного напитка, если уж не богов, то каких-нибудь небожителей точно, но ее что-то остановило. А потом это что-то понесло дальше.
– А я больше всего люблю зеленый чай! – брякнула Оля. На самом деле она его еле терпела, в свое время было слишком много выпито этой зелени, когда она сидела на диетах.
– Учту, – улыбнулся Дмитрий и завершил приготовления к завтраку. – Приятного, Оленька, аппетита.
Заговаривает ей зубы и затыкает рот блинами. Ничего не скажешь, действует мастерски. Только не на ту дуру напал! Знает Муравьева таких мачо, уж ее-то он не собьет с истинного пути в будущую олимпийскую столицу! Сколько бы ни старался.
– Вкусно, – призналась она, сама того от себя не ожидая.
– Рад, мне всегда удавался кофе. Я знаю все секреты его приготовления…
– Я о блинах, – буркнула Оля. Кофе ей понравился, но не хвалить же этого бабника? Что он там клал в турку? Соль? Говорят, если добавить в кофе соль, то его аромат усилится. – Кофе слишком соленый…
– Вам показалось? – всполошился Баланчин. – Я соль не клал. Неужели теряю квалификацию? Надо бы нам с вами чаще встречаться за его приготовлением. Хотя вам, Оленька, как любительнице зеленого чая, невозможно оценить все восхитительные качества этого божественного напитка.
Она, и невозможно? Да знал бы он, как Оля варит кофе! Чего уж там, когда спешит, то отвратительно.
– Я не собираюсь здесь задерживаться, – сказала она. – Да и вы, как я поняла, проездом. Только крюк довольно странный из Парижа.
– Вы знаете, Оля Муравьева, – прищурился мачо, – мне кажется, что я не зря его делал…
– Ах, если бы все, что нам кажется, существовало в действительности, – вздохнула Оля.
– Я люблю воплощать фантазии в реальность, – ответил Дмитрий, – я творческий человек, художник.
– И предлагаете написать мой портрет? – язвительно продолжила она.
Огоньки в глазах мачо потускнели.
– К сожалению, – сказал он, – я рисую только пейзажи.
– Мне не повезло, – хмыкнула Ольга и сосредоточенно занялась завтраком.
– Жаль, – процедил художник и тоже принялся за блины.
Она добилась, чего хотела. Весь его энтузиазм спал, очаровать ее не удалось, пусть и не мечтает. Эта его мечта реальностью не станет, сколько бы он ни старался. Да он больше и не старался. Ел блины, запивая их кофе, и больше на нее не смотрел. Думал наверняка, какая Оля Муравьева стерва, или просто механически набивал свой желудок. Ей стало грустно. Все-таки легкий, ни к чему не обязывающий флирт довольно приятен в общении мужчины и женщины.
– Так как там, в Париже? – поинтересовалась Оля. Нужно же было как-то поддерживать разговор.
– Отлично, – обрадовался Баланчин и поднял на нее глаза, – вы знаете, Оленька, Париж прекрасен в любое время года. Его можно рисовать и рисовать! Хотите, я покажу вам свои наброски?
– Хочу! – непонятно кому наперекор заявила Ольга.
Или она ставила на место свою стервозную сущность, или показывала мачо, что хоть тот и не заманил ее в свои сети, но такая возможность у него осталась. Кот с мышью поменялись ролями. Теперь она сидит сытая рядом с голодным котом. И ничего ей этот кот не сделает, даже если она придет к нему прямо в лапы.
– Вот и отлично, – обрадовался тот, – приходите ко мне сегодня вечером! Пелагея знает, где мой дом.
– Со мной еще подруга, – на всякий случай проинформировала его Оля, прекрасно понимая, что Анжелку вечером не сыщешь.
– Знаю, видел, – улыбнулся тот. – Пелагея говорила, что вы путешествуете вместе.
