Этим эпитетом подруга раскрыла все свои тайны. Роман зашел слишком далеко, и, что самое ужасное, обрывать она его не собиралась. Анжела рассказала, какой Марио чудесный и предупредительный, добрый и ласковый, ревнивый и мстительный… Последние характеристики очень озадачили Ольгу, и ее решение познакомить подругу и художника, несколько укрепилось. Тем более свой человек в стане врага всегда пригодится. Как-никак Баланчин ей конкурент, претендующий на внеочередность в мастерской. Правда, толку от влюбленной Анжелки как от козла молока. Но взять ее вечером придется, мало ли им улыбнется не только роковой мачо, но и удача.
Уговаривать пойти к художнику подругу не пришлось. Та была целиком и полностью за этот поход и предлагала оставить Пеги дома, дабы не создавать им соперничество. Анжела рассчитала, что если она задержится у художника на пару часов и опоздает на свидание с Марио, он простит ей эту неточность. Оля сомневалась и хмурилась. Но надо же было как-то выдергивать подругу из этого головокружительного романа. Пока у нее еще остались действующие мозги.
Днем Анжелка обычно отсыпалась после бессонной ночи. Но на этот раз ей хватило пары часов, она прикорнула, пока подруга читала свои любимые комедийные романы. После сна с энтузиазмом повисшего над пропастью кролика она принялась перебирать скудный, по ее мнению, гардероб и крутиться перед зеркалом. Оля ухмылялась, глядя на нее, и думала о том, что еще не все потеряно.
Возвратившаяся Пелагея приняла активное участие в примерке, но от кружевного винтажного сарафана наотрез отказалась. Сказала, что такой носила ее бабушка, и деревенские девчата подумают, что она донашивает обноски. В гости к художнику она тоже согласилась практически сразу, без особых приглашений и упрашиваний, чем лишний раз дала понять Оле, насколько хитер, изворотлив и обольстителен художник. Как он ловко сплел паутину и теперь сидит в ней и дожидается, когда в паутину попадут три придурочные наивные мухи. Пусть ждет. Оля знает, что она-то обманула этого сеткоплета. Ему не удастся заманить ее в свои сети и выпить ее кровушку. Она и Анжелку с Пеги ему не отдаст. Просто нужно протянуть время и заинтересовать подругу кем-то другим, составить здоровую конкуренцию этому злодею Марио. Еще один паук, нет, трутень. Бедная Анжелка повелась на его пламенную речь. Так пусть же сегодня поведется на соблазнительную внешность. Безусловно, можно было попытаться познакомить ее с философом, но тот вряд ли бы ее заинтересовал. Попадись он им в первый вечер…
– Гламурненько, – промурлыкала Анжела, поворачивая Пеги по сторонам света.
В коротком льняном платьице с глубоким декольте Пелагея выглядела настоящей русской красавицей. Не хватало лишь длинной косы и более наивного, доверчивого взгляда.
– Пеги, – на всякий случай поинтересовалась Анжела, – ты должна нам сказать откровенно. Уж не влюблена ли ты в Баланчина? Ничего страшного в этом нет, поверь мне. Просто мы тогда не станем на него рассчитывать.
– А вы на него рассчитываете? – удивилась Пеги. – Нет, я не влюблена, хотя Дмитрий Аркадьевич мне очень нравится. Он очень хороший человек. Только…
– Пеги, как послушать, – перебила ее Анжела, – у тебя все люди хорошие. Что только?
– Только у Дмитрия Аркадьевича уже есть Муза.
Хорошо, что Оля сидела. Если бы она свалилась на пол, то Анжелка бы ее засмеяла на всю жизнь. Но что она, наивная, от него хотела? Чтобы этот мачо жил отшельником? Такое бывает только в романах и обычно заканчивается плохо. Пелагея могла бы сказать про Музу раньше. Или она им говорила, но девушки не придали этому особого значения. У каждого привлекательного мужчины есть своя женщина. Или была. Или будет. Задача охотниц – поймать тот скользкий момент между «была» и «будет», тогда появится прекраснейшая перспектива на совместное с ним будущее. Впрочем, от Баланчина они никаких перспектив не требуют. Она, во всяком случае. Если Анжела и захочет с ним более тесно контактировать, то это ее личное дело.
– Значит, у него есть Муза, – повторила Ольга. – Но мы не претендуем на ее место.
– У вас и не получится, – тяжко вздохнула Пеги, видимо, однажды все же пробовавшая претендовать, – она такая, такая… Воз… воз…
– Возбужденная? – Подсказала Анжела. Пеги покачала головой. – Возмущенная? Возрастная?!
– Возвышенная, – вспомнила та.
– Модель, что ли? – отгадывала Анжела. – Рослая, говоришь. Да, Лялька, на моделей мы не тянем, отъелись на Пелагеиных блинах. Но Марио сказал, что он будет любить меня любую.
– Марио сказал, – пробурчала Оля, – так он же не знает русского языка.
