Значит, одна уже проболталась. А смотрел-то он, получается, на вторую?! Вот разочарование-то. Правильно говорила Ольге подруга, рыжеволосые привлекают внимание мужчин издали, их видно за сотни метров. И вообще, мужчины считают, если девушка перекрасила свою гриву в рыжий цвет, то она готова к флирту. С другой стороны, она должна радоваться, что ее подруга пользуется успехом у противоположного пола. Анжелке должно же когда-нибудь повезти! Этот художник, разъезжающий со своими картинами по Европе, гораздо перспективнее скрывающегося от мафии иностранца сомнительного происхождения.
Анжелка просто создана для жены художника, такая же неуравновешенная, экспрессивная и вольная птица. В клетку ее не загонишь, разве что в шалаш. Но какие планы строит этот мачо? Возможно, жениться в ближайшем будущем он не собирается, или у него уже имеется экспрессивная подруга? Подругам же тянуть дальше некуда. Они готовы к серьезным отношениям. Вернее, собирались быть готовыми после романтических романов у моря. Но романы в деревне? Это же не восемнадцатый век с прекрасными пастушками и пастухами. В двадцать первом коров пасет философ. Кстати, чтобы не скучать, можно познакомиться с ним и поговорить про Диогена.
Конечно, в любой момент Оля все бросит и уедет, как и собиралась, на электричках к морю. В любой момент, но сегодня еще не время. Вдруг Феликсу Ивановичу еще что-то понадобится для автомобиля? Она не сможет бросить свою несчастную машину на произвол усатого мастера. Ах, часом назад она собиралась все бросать? Так, когда это было!
– К сожалению, Оленька, – сказал, вставая Баланчин, – я вынужден вас покинуть. Дела.
– Очень жаль, – в тон ему ответила она.
– Но наша договоренность остается в силе. Вечером я вас жду, приходите, с кем угодно.
– Спасибо, – кокетливо произнесла она и подумала про себя о том, что хорошо бы на это благоволивое разрешение прихватить с собой черта или всех мафиози из Коза-ностра. Что бы тогда сказал художник?
Он больше ничего не сказал, улыбнулся своей обаятельной улыбкой, покорившей многих женщин, и вышел. Оля подперла рукой подбородок и задумалась. Вот такие мужчины ей попадались крайне редко. А с теми, кто ей попадался, она никогда не стервозничала. Вела себя прилично, кокетничала в меру, поддавалась на их обаяние, позволяла вешать себе на уши макаронные изделия… Вела себя, как нормальная девушка. Сегодня откуда у нее появились эти комплексы? Почему она решила, что не может понравиться этому мужчине, что он слишком хорош для нее, что он бабник… Он бабник, точно. Это ей подсказал третий, нет не глаз, а что там еще бывает лишнего у нормальной девушки? Интуиция. Точно, ей подсказала интуиция.
Но интуицию перебило любопытство, Оля согласилась на встречу. Зачем? Что это ей даст? Нужно послать вечером к Баланчину Пелагею с Анжелкой. Раз та ему понравилась, да к тому же он предложил приходить с кем угодно… Если она и пойдет, то с Марфушкой. Как это ему понравится?
Оле стало смешно, и она захихикала.
– Кто это от нас вышел?! – на кухню залетела Анжела и схватила оставшийся блин с тарелки. – Такой обалденный мужик! Он мне, между прочим, улыбнулся, а я ему подмигнула, – она схватилась за солнечные очки, – а, ну да. Ну, все равно. Мужчина чувствует, когда женщина к нему неравнодушна! Если у него нет возможности заглянуть ей в лицо, то он может судить об этом по ее организму. Когда я вижу такого мужчину, у меня начинает урчать живот…
Оля обомлела. Интересно: а знаком ли с этой философией сам предмет обсуждения? Если знаком, то что он мог подумать о ней?! Как хорошо, что Оля с ним не кокетничала. Или кокетничала, но самую малость.
– Это художник Дмитрий Аркадьевич Баланчин, – стараясь не показывать своей заинтересованности, сказала она. – Проездом из Парижа, где у него выставлялись картины.
– Надо же, – всплеснула рукой с недоеденным блином Анжелка и села на табурет. – Пусть напишет мой портрет! Это займет часы, я-то знаю, подрабатывала у начинающих художников… А ты будешь крутиться рядом и подавать ему кисти! Лялька! Я знаю, у нас все получится! Как я хочу в Париж! Нет, больше всего я хочу на Сицилию. Марио говорил, там такая красота…
– Вообще-то, если ты забыла, мы хотели к отечественным морским берегам.
– Куда оно денется, это море? – совершенно справедливо рассуждала Анжела. – А художник ждать не будет. Я уже не говорю про итальянца. Лялька, как ты думаешь, мне подойдет фамилия Берлусконни?
– Ты собираешься выйти замуж за этого мафиози и скрываться с ним по российским глубинкам всю его недолгую жизнь? Когда-нибудь его найдут.
– Найдут, – кивнула Анжела, – он мне говорил, что они уже вышли на его след. Муравьева, море никуда не денется, а в моей жизни может больше и не быть страстных итальянцев!
