Зато Баланчин превосходно им обходился. Он, провожая девушек в сад, рассыпался в комплиментах, но Оля не верила ни одному его слову и держалась настороже. Странно, что он накрыл чайный столик в саду. Погода, безусловно, была отличной, летний вечер, о котором написано столько песен, располагал к общению. Но картины? Он же пригласил ее смотреть картины. А заодно ей хотелось посмотреть на Музу. Наверняка ее портрет украшал деревенскую гостиную. Ах, да. Он же портретов не пишет. Тогда на комоде точно стоит ее фотография. Врагов следует знать в лицо. Оля не отдавала себе отчета в том, почему сразу же записала несчастную Музу себе во враги.
А художник продолжал над ней издеваться.
– Оленька, специально для вас крепкий зеленый чай, – улыбался ей Баланчин.
– Благодарю, – проскрипела та, – вы так любезны, Дмитрий Аркадьевич.
– Можно просто Дима, – заявил он и подмигнул Оле.
Она опешила от такой разнузданности и подавилась взятой со стола сливой. Все сразу же засуетились, кинулись стучать ей по спине, грозя перебить руками хлипкий позвоночник. Дмитрий подбежал к Оле и совершил над ней какой-то пасс, после чего слива сама вылетела из Ольгиного горла.
– Дмитрий Аркадьевич, то есть Дима, – сказала растроганная Анжелка, – вы спасли ей жизнь!
– Значит, я должен на ней жениться? – усмехнулся тот.
– Вот еще! – фыркнула Оля, приходя в себя. – Может, я хотела умереть!
– А вы, Оленька, действительно, сегодня, здесь, рядом со мной, захотели умереть? – Его голос прошелестел, как ветер, и проник в затаенные уголки Ольгиной души.
– Кто о чем, а вы все про упокой, – нашла, что сказать, Оля. Как-то у Баланчина все переворачивалось с ног на голову. Конечно, она сама виновата, сморозила глупость. Не собиралась она умирать, с чего бы? От несчастной любви?! Это он так подумал?! Бабник!
Анжелка многозначительно фыркнула и принялась разливать чай по чашкам, выдавая секрет подруги. Дмитрий очень удивился, узнав, что Оля на самом деле зеленый чай терпеть не может, а любит кофе. Она только скривилась в недоброй улыбке, пообещав себе Анжелку пристрелить при первой возможности. Дмитрий сходил в дом и вернулся с кофейником. Пока он отсутствовал, Анжела устроила подруге настоящий допрос. О чем та думала, когда он спасал ей жизнь, что почувствовала, когда он обалдел от ее желания умереть рядом с ним, что собирается делать дальше…
– Пьем кофе! – торжественно сообщил Дмитрий.
– Не-а, – покачала головой Пелагея, – я буду чай.
Казалось, она ничему не удивилась. Впрочем, ничего особенного и не произошло. Оля тоже спасла бы жизнь художнику, если бы тот подавился сливой. Но нет, она посмотрела на него с досадой, он ест слишком интеллигентно, чтобы давиться продуктами. Это она хватает все, как голодный попугай. С кем поведешься, от той и наберешься…
Разговор за столом после обсуждения погоды, природы и близлежащих окрестностей сошел на транспорт. Здесь уже дала себе волю Пелагея, погрязшая в рассуждениях о моторах и какой-то трансмиссии. Баланчин спорил с ней, переживал, что она его не поддерживает, а соглашается с отцом, досадовал на то, что нужно было приехать раньше, а он не мог… О картинах вспомнили, когда начали сгущаться сумерки.
Дмитрий Аркадьевич проводил девушек в дом. Пелагея с Анжелой топали впереди сами, он же взял под руку Олю и сказал, чтобы она не слишком критично отнеслась к его творчеству. Ее мнение, видите ли, для него стало много значить. Ольга хотела было сказать, что он зря боится, критиком ей никогда не быть, в творчестве она ничего не смыслит… Но она этого не сказала.
Потому что, оказавшись перед его картинами, выставленными в мансарде дома, замерла от восхищения. Несомненно, Баланчин был талантлив, ему было чем гордиться. К чему тогда прикидываться скоромником? Паук он и есть паук, одним словом. Талантливый паук.
– Я же говорила, – шепнула ей Пелагея, – ничего особенного. Лес и лес.
– Это сказочный лес, – тоже шепотом ответила ей Оля, – мне кажется, еще немного, и сейчас на эту поляну выскочит Серый волк с царевной или выйдет горбатая, но добрая Баба-Яга…
– Ага, – шептала Пелагея, – Яги нам только и не хватало. Вон ее фотокарточка на комоде!
Оля обернулась туда, куда показывала Пелагея. Анжела в этот момент полностью завладела вниманием хозяина, который с упоением рассказывал ей о секретах своего мастерства.
Фотография была большая и качественная, ее делал, без всяких сомнений, настоящий художник, готовящий портфолио для моделей. И модель была очень качественной. Все было при ней, врожденная худоба, длинные ноги, тонкая талия, симпатичное личико с пухлыми губами и широко распахнутыми миру глазами. Муза, она его Муза. Что ж, возможно, ей повезло. У Оли как-то нехорошо сжалось сердце. Это было предвестником ревности. Нет, вот уж этого она не допустит! Влюбиться в мачо? Да ни за что и никогда. Пусть этот бабник издевается над своей Музой. Оле такого счастья не нужно. Ей вообще ничего от него не нужно. Она и сама та еще раскрасавица. Пусть у нее и ноги не такие длинные, и талия не осиная, и губ пухлых нет. Да, она явно проигрывает этой модели с фотографии.
