Марушка сдобрила творог вареньем и молча принялась за него. Она не произнесла ни слова, с самого момента, как путники зашли в дом. Лис умудрялся слушать дедову болтовню, осматривать убранство дома и уминать угощение одновременно.
— Надо отдохнуть перед празднеством, — извинился старик, сдерживая зевоту. — Годы уже не те, а работы все так же много.
Роланд поднялся и кивнул спутникам на дверь. Марушка долила молока в стакан.
— Вы оставайтесь, — предупредил прощание хозяин дома. — Хороводы водить будем, песни петь и костры жечь до самого неба. Красота! Зуб даю, — поддел он желтым ногтем единственный резец, — такого вы не видали еще.
Марушка вытерла губы от молочной пенки и подняла взгляд на Роланда. Не то, что ей шибко хотелось остаться на праздник, но в дороге она скорее стала бы поклажей, нежели попутчицей. Воин покачал головой, жестом велел спутникам подняться и покинуть избу. Марушка понуро встала, склонила голову перед хозяином дома и, прихрамывая, поковыляла к двери. Лис придвинул к себе миску с колбасой Роланда, и подниматься из-за стола не спешил.
— Может, останемся? — протянул он. — На денек другой?
Роланд покачал головой.
— Вы думайте, решайте, — крякнул старик, поднимаясь. — Ежели чего понадобится, Аглаша все подаст, — кивнул он на смуглянку.
Дождавшись, когда тот оставит их, Лис отправил в рот кусок колбасы и принюхался к содержимому чарки.
— Марь вон, скачет еще, как колченогая.
— Потерпит, — отрезал Роланд.
— К тому же, у нее ведь тоже праздник. Шестнадцать лет будет, то да сё… Не думаю, что старуха в лесу пиршества ей устраивала. Было бы хорошо остаться, — вдруг подкупающе улыбнулся Лис. — На хвосте у нас никто не висит, местные теперь в неоплатном долгу. Благодаря Мухе, кстати. Выпьем, поедим за дурака. Когда еще такое будет?
Роланд посмотрел на девочку, нерешительно остановившуюся в проходе, на торжествующего Лиса, бесстыдно опустошавшего бутыль с брагой, на белозубую смуглянку Аглашу, хлопотавшую у печи и улыбавшуюся так обезоруживающе, что казалось и впрямь, останься они здесь, как все проблемы решатся сами собою, — и сдался.
— Два дня, — процедил он. — И я надеюсь, — Роланд посмотрел на Марушку, — помимо разговоров с Любавой о знахарском деле, ты найдешь время научиться ездить верхом.
Та неуверенно кивнула. Самой Марушке казалось — будет победой, если она в седло взбираться за такое короткое время научится, но спорить не было сил.
— Так-то три дня празднуют же? — осклабился Лис, бесстыже запихивая в себя колбасу.
— За два напразднуетесь с лихвой, — гаркнул Роланд и передвинул бутылку с брагой на свой край стола.
Марушка вернулась, умостилась на лавке рядом с Лисом и вытянула ноги под столом. Рыжий выглядел повеселевшим, но от девочки, кода та попыталась опереться на его плечо, отодвинулся. Она не успела спросить, что стряслось и не досталось ли ему в потасовке перед мастерской, когда Роланд окликнул Аглашу.
— Южанка?
Та повернулась — только взметнулся над полом цветастой волной подол длинной юбки, — и кивнула, широко улыбаясь.
— Немая? — спросил он, и Аглаша звонко засмеялась в ответ:
— Нет.
— Тогда чего молчала?
— Не велено было гостям разговорами досаждать, велено потчевать, — порция горячих пирогов в мановение ока оказалась на блюде посреди стола. — Я рада, что вы остаетесь, — смущенно зарделась Аглаша.
Лис потянулся, хрустнув суставами, и облокотился на стену:
— А имя у тебя обычное для наших краев, — заявил он.
— Меня Аглинур зовут, а так дядько Бажан сократил, чтоб привычнее было, — кивнула смуглянка в сторону, куда ушел хозяин дома. — Он раньше головой местным был, и сейчас за порядком следит, за кострами вот будет… — вдруг грохнула она кулаком по полке, — а за собою не следит совсем! Слыхали, как кашлем заходится? Любава отвары приносит, а он их выливает втихую. Говорит: «сколько отмеряно, столько и жить мне». Старый упрямец!
Марушка удивленно разглядывала Аглашу — то у нее трясся подбородок, будто та готова была расплакаться, то смуглянка обнажала в улыбке белые зубы, выставляя перед Лисом бутыль крепчайшей хреновухи. От запаха настойки, взметнувшегося над столом, у Марушки засвербели глаза.
— Видала я, как ты брагу хлебал, словно воду, — подмигнула Аглаша Лису. — Ну-ка, эту попробуй!
Лис с готовностью принял вызов:
— А хозяин не выпорет, что своевольничаешь? — лениво он плеснул пойла в чарку.
— Он и не помнит уже, где у него что храниться, — отмахнулась смуглянка. — Да и я сама, кого хочешь выпорю, — озроно блеснула глазами она.
— И как тебя занесло сюда? — полюбопытствовал Роланд, угостившись хреновухой.
Лис пить не спешил, опасливо принюхиваясь.
— К дядьке Бажану в наймички пришла. Думала на пару зим, да осталась, — призналась Аглаша. — Сначала собиралась камень добывать, но испугалась завалов. Это Фёкла смелая, а я — нет. Мне пироги печь да избу мести больше нравится.
— Разве на юге не к кому наняться? — удивился Роланд, подливая себе мутной настойки.
