— Точно! Точно, Лис! — радостно взвизгнула девочка. — Как же я раньше не подумала! Какой же ты молодец, как складно придумал! Бегут друг к другу!.. — Марушка икнула и пошатнулась. — Теперь пойдем, Лис. Давай возьмем еще медовухи!
— Может, достаточно?
Она повернулась к Лису, потиравшему зашибленную ее неловким движением щеку, булькнула что-то нечленораздельное и, забыв о сброшенной обувке, босиком пошла к хутору — наперерез, через поле. Лис бросился вдогонку.
Марушка решительно топтала налитые колосья, прочищая себе путь. Дважды запнулась и упала. Когда Лис сгреб ее в охапку, моргнула непонимающе и затараторила:
— Мы возьмем еще медовухи и сбежим! Да, Лис?
— Нет, — тяжело вздохнул он, развернул ее за плечи и подтолкнул обратно, к мешкам. — Ты посидишь, проветришь голову, а тогда поговорим.
Марушка нетвердо ступила вперед, запуталась ногой в примятой пшенице и попыталась упасть снова.
— Почему? — хлопнула глазами.
— Потому что ты на ногах не стоишь, — поморщился Лис, пытаясь удержать ее прямо.
— Отвяжем лошадок, поедем верхом! — нашлась Марушка и дернулась в сторону хутора.
— Ты в седле сидеть не умеешь, — рявкнул Лис. — И коней боишься! Не на горбу же я тебя потащу!
Марушка осоловело поглядела на него, потом закатила глаза к небу — звезды водили хороводы, рассыпались блестящими точками, как искры костра, собирались и рассеивались по черному полотну снова. Она с трудом кивнула, позволила довести себя до опушки и усадить на мешок.
— Жди здесь, поняла? Сейчас принесу воды. Будем тебя в чувство приводить. Я мигом, — Лис растворился в темноте.
Марушка осталась одна. Неподалеку ухнула сова, пискнула в высокой траве полевка. Звенели в тяжелом летнем воздухе песни сверчков.
«И правда, — Марушка хлопнула себя по лбу, — я же не умею ездить верхом. Как же мы с Лисом сбежим тогда? Я должна найти Роланда, — она поднялась, осмотрелась и поковыляла на далекий свет костров. — Он обещал научить меня. В дороге понадобятся всякие умения, а я только травы знаю. Мне нужно научиться еще и защищать себя. Да. Я попрошу его, и он научит. Конечно, научит, — кивала Марушка в такт шагам, едва удерживая равновесие. — Что там сложного, с мечом управляться — знай, руби себе?»
Она упала еще трижды, прежде чем вышла к кострам.
— Поднимайся!
Ее грубо тормошили за плечо, вырывая из вязкого сна. Стоило открыть глаза, как их обожгло светом лучины. Марушка вытянула руку вперед, закрывая лицо.
— Роланд, — прохрипела она, — уходи.
— Вставай, — он сидел рядом с нею, опустившись на колено, — ты сама просила.
Марушка повела головой — солома была повсюду: на дощатом полу, под щекой, меж пальцев, в волосах и, кажется, даже в носу. Левая рука не слушалась, покалывала только иголочками — девочка отлежала ее. Веки чесались, а в животе горело огнем. Она попыталась подняться, но уставшее тело тянуло вниз и требовало покоя. Марушка облизала пересохшие губы и снова нырнула в темноту.
— Вставай, — Роланд похлопал ее по спине.
— Уже рассвело? — пробормотала Марушка, силясь разлепить веки.
— Вторые петухи. Как и договаривались.
— Мы договаривались? — удивилась она, стряхивая его руку.
Роланд хмыкнул. Марушка перекатилась на спину, подтянулась и села, опершись на сноп сена. Неподалеку сопел Лис. Как они сюда попали, Марушка не помнила, как и не помнила, впрочем, ничего из прошедшего вечера.
— Я… — неуверенно начала она, — я забыла, о чем мы договаривались. И почему… — испуганно пробормотала, упершись взглядом в опаленный подол сарафана, — что с моим платьем?
— Ты прыгала через костер, — терпеливо пояснил Роланд.
Марушка помолчала, ощупывая черные лохмотья.
— Что я делала еще? — съежилась она, стискивая коленями голову.
От затянувшегося молчания ей захотелось просочиться сквозь доски, а затем под землю и остаться там до тех пор, пока жгучее чувство стыда не отступит. Марушка не помнила, за что именно ей стыдно, но с ужасом предвкушала возвращения воспоминаний.
— Ничего такого, — наконец бросил Роланд. — Но я решил, что ты права — стоит обучить тебя езде верхом. Сама не справишься. А вот то, что ты попросила потом, — прищурился он, и Марушка боязливо заерзала под его придирчивым взглядом, — не знаю. Все еще считаю, что это не лучшая мысль. Но мы попробуем.
Он подвинул ей кружку, и поднялся.
— Пойдем.
Внутри оказалась холодная вода, только из колодца. Марушка жадно приникла к широкому горлышку и, казалось, будто внутри у нее вода закипает, вовсе не остужая горящего нутра. Девочка благодарно поглядывала на Роланда через край кружки, пока тот ждал у порога, разглядывая ее в ответ с брезгливой жалостью. Пожалуй, даже на сопливую Грушу воин глядел с большим дружелюбием.
— О чем я тебя просила? — осторожно спросила Марушка, переступая высокий порог.
На улице было темно — хоть глаз выколи. Слабый свет лучины больше раздражал глаза, чем освещал путь.
— Роланд, — дернула Марушка воина за рукав куртки, — куда мы идем? И почему так рано? Может, хоть рассвета дождемся…
