— Мы уходим, — скомандовал Роланд и, не медля, выскочил за дверь.
Лис кивнул ему вслед, поднялся и нетвердо прошагал к выходу. Высунувшись во двор, присвистнул, но смиренно отправился к колодцу, а когда вернулся — застыл у входа, разглядывая подругу.
— Отвлечешься — этот уже бурчит с самого утра, а ты рыдаешь. Муха, чего случилось?
Марушка подхватилась и ткнулась мокрым носом Лису в шею. Холодные струйки колодезной воды, которые стекали ему за воротник, смешались со слезами.
Уже у колодца, умывшись и вытерев красные глаза, девочка посмотрела на него жалобно и призналась:
— Сокол убил голубку. Я ей помочь хотела, а она околела у меня в руках.
— Ты заставила вояку хоронить пичугу? — нервно хохотнул Лис.
Марушка покачала головой, вздрагивая, всхлипывая и икая.
— Нет же. Это тот самый, который на ладье напал, — пояснила она, выглядывая лопухи под забором, чтобы прочистить нос.
— Плохо дело, — Лис кивнул, — если ты все рассказала. А он чего?
— Сказал, что уходим. И делся куда-то.
Роланд спешил. Он вел навьюченных коней и махал спутникам, подгоняя. У самой кромки леса остановил скакунов и обернулся: рыжий громко и с удовольствием зевал, грозя вывихнуть челюсть, девочка перестала плакать, но беспрестанное шмыганье за спиной раздражало Роланда всю дорогу. Разве этого он хотел, оставаясь на праздник? Повелся на речи ворюги, разрешил себя окрутить, как лопух с рыночной площади. Могли к этому времени одолеть четверть пути.
— По коням? — Лис похлопал свою лошадку по боку, вдевая ногу в стремя.
— Через лес пешком, — покачал головой Роланд: — И зарубите себе на носу: к деревьям не прикасаться и пальцем. Скученные сосны обходим, песчаные ямы — тем более.
Марушка кивнула. Лис безразлично пожал плечами, и взял навьюченную лошадь под узду.
Лес встретил путников скрипом трухлявых сосен, шелестом сухого мха и иголок под ногами. Роланд вел Хеста впереди, прокладывая дорогу, за ним шел Лис со своей лошадкой. Марушка же плелась в самом конце. «Я даже с Груней не попрощалась, — горько подумала она и осторожно посмотрела на Роланда, — а он с Аглашей…»
Лис нарушил молчание первым:
— Сколько тут верст до следующего села?
— Нисколько. Мы пойдем через топи, — отрезал Роланд.
— Ладно. Почему мы крадемся?
— Этот лес называют Пьяным, — он говорил очень тихо, но тишина, прерываемая только скрипом сосен, позволяла расслышать каждое слово, — потому что деревья качаются без ветра. В любую погоду. Раньше сюда приезжали искатели сокровищ, любители легкой наживы, а остались только самые смелые и выносливые. В городе, где я родился, яхонты собирают на морском берегу. Здесь, они лежат глубоко под землей…
— Это мы уже поняли, — оборвал его Лис, разглядывая деревья. — Лес-то почему колышется?
— Чтоб достать камень, пришлось подмывать корни, — Роланд упростил объяснение насколько смог. — Им просто не за что держаться. Там, под землей, огромные норы, как кротовьи ходы…
— Но… как это возможно? — удивилась Марушка, осматриваясь.
— Раньше, — пожал плечами Роланд, — когда земли Троеречья были полны чар, повернуть притоку реки и пустить ее под землю, для человека, владеющего волшбой, не составляло труда.
Шли молча и продвинулись совсем недалеко, обходя деревья, которые воин, прежде чем приблизиться, придирчиво рассматривал, а затем прислушивался к самому тихому скрипу из их сухой сердцевины. То и дело, натыкались на черные ямы, уходившие глубоко под землю.
«Значит, — размышляла Марушка, — жители хутора убили лес? Ладно, Груша — та и волшбы не видала, наверное. Но ведь дядько Бажан, Фёкла, Любава — они же хорошие люди, как они могли разрешить такое? Это же просто камни, — вспомнила она серые яхонты в мешках, — их не съесть, ни излечить ними хвори… Разве стоят они того? Знала бы раньше, что они такое сотворили — и руки не пожала и гостевать бы не осталась!»
Накренившуюся сосну Роланд заставил обходить за несколько аршинов, по дуге — запасом, чтобы та, если начнет падать, не повалила за собой соседние деревья, загнав путников в ловушку. Лис пинал комья земли и оглядывался.
— Там сейчас, наверное, пироги греют, — мечтательно протянул он. — А мы даже не перекусили перед дорогой. Может, привал?
— Нет, — отрезал Роланд так мрачно, что Марушка невольно дернулась и уткнулась виноватым взглядом в сухую землю.
Шла она медленно, глядя под ноги и сильно отставая от спутников. Лис временами останавливался, будто невзначай — поправить седельную сумку, почесать колено, поднять поросшую тонконогими грибами шишку, каждый раз дожидаясь, пока Марушка поравняется с ним.
— Уходили, темно еще было. А теперь, гляди, Марь, — взмахнул он рукой, — как красиво заря горит…
Марушка обернулась. Обернулся и Роланд.
— Там ведь хутор?.. — девочка наморщила нос и, повертевшись по сторонам, пробормотала: — Тогда какая же это заря? Солнце восходит с другой стороны…
— Костры, значит, снова жгут, — Лис пожал плечами, прислушался и неуверенно добавил: — и песни горланят…
Марушка неловко покачнулась и застыла, прижав ладони к щекам.
