— Нет, — он покачал головой. — Я выбрал место подальше от любопытных глаз. И нам понадобится время, чтобы хоть что-то путное из всего этого получилось.
Марушка икнула, и дальше плелась позади, недобрым словом поминая праздничную ночь. Она даже пару раз стукнула себя по голове, пока Роланд не видел, но память не возвращалась, вгоняя в смятение. «Чего же такого я могла попросить, что он согласился? — лихорадочно раздумывала она, когда миновали поле. — Может, я хотела в лес? Нет, говорил-то явно о другом…»
Наконец Роланд остановил ее. Вытоптанная трава на опушке леса, примятая мешковина и пустая бутыль рядом — рваными лоскутьями врывались в тяжелую голову воспоминания. Черный конь Роланда пасся неподалеку, фыркая и хвостом отгоняя слепней.
— Лошадка! — вздохнула Марушка, с облегчением и испугом одновременно.
Роланд сел на траву и выжидающе уставился на девочку.
— Полезай в седло.
— Но я же не умею, — возразила Марушка.
— Я обещал тебя научить, — он откинулся на спину, упершись локтями в сухую землю. — Учу. Ногу в стремя и подтягивайся.
Марушка запыхтела от возмущения, на белом лице заалели пятна. Она подошла к коню, взяла за узду.
— Нет, — подал голос Роланд. — Так ты ему губу порвешь. Ногу в стремя.
Марушка поставила ногу, куда полагалось. Конь посмотрел на нее, как на досадное недоразумение и прошел вперед, разворачиваясь корпусом. Марушка на одной ноге поскакала за ним. Ладони взмокли и скользили по седлу в поисках выступа, за который можно схватиться. Роланд не проронил ни слова.
— Как его зовут? — Марушка разжала пальцы и, не удержав равновесия, упала в траву.
— Хест, — сказал Роланд.
— Иди ко мне, Хест-лошадка, — Марушка прижалась к конском боку, переместилась к морде, заглянула в глаза. — Разреши мне оседлать тебя, хороший.
Роланд хохотнул, наблюдая на ней.
Во второй и в третий заход ничего не получилось — девочка соскальзывала. В четвертый, конь немного протащил ее по траве, запутавшуюся ногой в стремени. Череда отчаянных попыток увенчалась подобием успеха, когда Марушка все же распласталась на лошадиной шее. Тогда же обозначилась вторая проблема — больше, чем забираться на скакуна, она боялась спешиваться. Роланд не собирался ей помогать, изредка отдавая приказы: куда ставить ногу, за что держаться руками и перемежая крайне скупую похвалу щедрыми ругательствами.
Солнце уже выглянуло из-за горизонта, когда обессиленная Марушка скатилась с конской спины и навзничь упала на траву.
— Я, кажется, научилась, — простонала она.
— Поднимайся и иди ко мне, — поманил Роланд. — У нас еще достаточно времени.
Марушка предпочла бы остаться на месте, но пересилила себя. Она обреченно шагнула к воину — тот полулежал на траве, разглядывая растрепанную девочку.
Марушка приблизилась, замерла в паре шагов. Роланд оттолкнулся от земли и сел. Насмешливо посмотрел на нее и достал из голенища ножи. Ровно пять — успела сосчитать Марушка, когда те, разрезая воздух пролетели в локте от ее лица и вонзились в ствол сухой сосны на расстоянии аршина.
— С мечом бы ты не управилась, — поморщился Роланд. — Но ты так просила. И я подумал, почему нет? Пользы с этого будет немного, конечно, — подытожил он и почесал подбородок: — Но и вреда тоже. Вряд ли ты кого-то сможешь убить или покалечиться.
Марушка растерянно смотрела на ножи, которые с трудом вытащила из сухой древесины. Легкие и холодные, слишком большие для ее ладони. Хотелось прижать их к пульсирующей венке у виска. Роланд кашлянул, подгоняя ее.
Запели лесные птицы, загудели пчелы и поднялось солнце. Сарафан прилип ко вспотевшему телу, оставляя на мокрых ногах черные полосы. Руки у Марушки дрожали от усталости, а подбородок от обиды.
— Ты швыряешь их, как баба. Нет, не так. Напряги запястье. Опять не так. Не крути ладонью. Держи не как удобно, а как я показал. У тебя руки растут из задницы. Нет, неправильно! Потеряешь нож — заставлю заплатить полную стоимость.
Она готова была разреветься, когда Роланд, наконец, поднялся. Окинул взглядом поляну, выругался, заметив белую птицу, наблюдавшую издали:
— Достаточно. Местные уже проснулись и скоро начнут готовиться ко второму дню. Пойдем обратно, попробуем еще вечером. Ты, — пробурчал он тихо, — неплохо справлялась.
Марушка плелась за ним, едва переставляя ноги. Во рту пересохло и ощущался привкус металла, будто ножи она не бросала, целясь в двоящуюся перед глазами сосну, а облизывала.
— Роланд? — остановила она его, и кивнула на норовистого коня, которого воин вел за собой. — Что значит Хест?
— Конь.
Лис с крынкой встретил их у порога избы дядьки Бажана. Сначала бодро зашагал к Марушке, но остановился, когда из-за угла вышел Роланд.
— Где тебя носило? — прошипел он, сжав Марушкино плечо. Молоко из крынки перелилось и плеснуло ей на ногу.
— Роланд учил меня в седло забираться, — ойкнула она. — И еще…
Лис не дослушал, сунул ей кувшин и скрылся в доме. Пока девочка мылась и переодевалась в старое платье, тот ушел, никого не предупредив.
