Время до вечера Марушка провела в доме Любавы. Знахарка порядком подустала от расспросов девочки и откупилась от ее неуемной жажды знаний, позволив полистать редкие книги — некоторые из них Марушка видела в белой башне, некоторые — впервые. Перепало ей и несколько глотков отвара облегчающего похмелье, очередь за которым выстраивалась у дома Любавы с самого утра.
К кострам идти не хотелось, но Марушка все же решилась поискать там Лиса — как ушел с утра, так и не вернулся. Она даже прошлась до опушки и прогулялась вдоль леса, памятуя о приказе Роланда, не подходить близко с мертвым деревьям. «Неужели сбежал без меня?» — кольнула неприятная догадка, но девочка отогнала ее.
По пути обратно встретила Грушу — та скакала в пыли дороги на одной ноге и напевала песенку, состоявшую из одних только звуков «о» и «а». Марушка улыбнулась, помахала ей рукой. Груша быстро оказалась рядом и расплылась в улыбке. Глаз ее все еще выглядел опухшим и воспаленным, но за веками уже виднелся голубой зрачок.
— Груня, ты видела лучика? — спросила Марушка.
Груша ткнула в бусину на ее шее.
— Нет, — Марушка покачала головой, — другого лучика. Моего друга, Лиса. Ты назвала его так.
Груша забормотала что-то неразборчивое, покрутилась вокруг себя и снова указала на бусину. Марушка пожала плечами и собралась уходить, но Груша преградила ей путь.
— Дай лучик, — попросила она тягуче и выдавила одинокую слезу из здорового глаза.
Марушка замялась. Княгиня наказала ей не снимать бусину. Но, то ли так складывались обстоятельства, и девочка просто выдумывала, то ли она и впрямь приносила одни неприятности, и Марушка развязала ленту. «В самом деле, — подумала она, протягивая украшение девочке, — откуда Радмиле знать, что я ее сняла? Кто ей донесет?»
Груша сжала бусину в руке и согнулась, разглядывая в щелочку меж ладоней приобретенное сокровище.
— Давай повешу ее тебе, — предложила Марушка.
Груша позволила завязать ленту на шее. Покрутилась, прижав подбородок к груди, кося на украшение, а потом бросилась к Марушке с объятиями.
— Лучик! — вытянула она руку в сторону леса.
— Спасибо, Груша. Я так и думала, — вздохнула Марушка и отправилась в противоположную сторону, к избе.
Там ждал ее Роланд. Его конь Конь и ножи, которые вызывали больше страха, чем интереса. «Не притронусь больше к медовухе, даже нюхать не буду», — поклялась себе Марушка.
К ночи в сенник она пришла одна — Роланд погонял ее на поляне отменно, и предупредил, что задержится в доме дядьки Бажана: собирался договориться о снеди в путь. Обучение утром отменил, сославшись на груду дел, которые нужно решить до отъезда и необходимость всем троим выспатьсяя перед тяжелой дорогой. «Хочет подольше возле Аглаши побыть», — усмехнулась Марушка, но возражать не стала.
Она лежала на соломе и ворочалась, прислушиваясь к звукам на дворе. В сене шуршали мыши. Сон не шел. Наконец скрипнула дверь, но шагов девочка не услышала — Лис, когда хотел, умел ходить совсем бесшумно. Марушка не спешила подниматься ему навстречу, ждала, стараясь дышать ровно и походить на спящую: она так и поняла, на что тот обиделся и боялась, что вместо разговора с ней, уйдет опять.
— Марь, — позвал он тихо.
Она не ответила, только зажмурилась крепче.
— Я это… — Лис сел рядом. — В общем, ты ни в чем не виновата. Прости меня. Не думал, что так выйдет.
— Тебе не за что извиняться, — подала она голос и уточнила: — Наверное. Я все равно ничего не помню. И зачем к Роланду пошла. Теперь он меня заставляет ножи кидать в сосну, а я не знаю, как отказаться. Говорит, сама просила.
— Так и было, — вздохнул Лис.
Марушка подолзла поближе и доверительно положила голову ему на колени.
— Требовала, чтоб меч дал. Он сначала посмеялся, спросил, не справить ли тебе штаны и рубаху заместо платья, — Лис развел руками. — Ты грозилась отравить его, если откажет. Ну, он и дал. Ты один раз замахнулась, повалила пару мисок со стола…
— Хватит! Не хочу знать, — Марушка залилась румянцем и зажала ладонями уши. — Давай лучше спать.
Лис отодвинулся и лег на солому в двух локтях от нее.
— Ничего-ничего не помнишь? — переспросил он с надеждой.
— Совсем, — закивала Марушка.
Тогда он подвинулся ближе, сгреб ее, прижал к себе. Марушка привычно уткнулась носом Лису в плечо и провалилась в сон.
Когда она проснулась, Лис похрапывал рядом, накрывшись соломой. У Марушки зачесались руки стукнуть его, будто именно его тихий, привычный уже храп разбудил ее. На дворе светил толстым боком растущий месяц, пробиваясь холодным светом сквозь узкие щели меж бревен. Роланд заночевал с ними — спал сидя у порога. Марушка потянулась и встала — внизу живота ныло. Ныло еще с макового поля, но девочка тогда решила, что это последствия скачки без седла.
