— Какую тыкву? Вареную, жареную или печеную?
— Да нет, летающую!
— Ух ты! Ты нашел летающую тыкву? Здорово! Я видела её… Перед тем как мы пошли к вам в гости, она пронеслась над нашей деревней. В тот день был ураган.
— Точно… — Маракуда потер лоб, сплюнул остатки воды и сел. — Слушай, а Вайяма — что он делал в вашей деревне?
— Стоп! Ты что, ничего не знаешь? — Пват немного помолчала, собираясь с мыслями. — Будет война, и наши мужчины пошли на помощь вашему роду.
— Война? С кем? — мальчик посмотрел в глаза Пват.
— Белые люди пришли в наши земли.
— Белые люди… — Маракуда задумался. — Те, что летают на тыквах?
— Да! — Пват встала и пошла собирать хворост для костра.
Луны не было.
Небо, усыпанное звездами, нависало над озером, укрывая мир пестрым одеялом. Где-то далеко прокричала котинга[89], и в глубине леса рыкнул олений тигр[90]. Онка тут же вскинул голову, навострил уши, встал и пошел за Пват, не выпуская её из поля зрения. В терновнике он увидел затаившегося зверя. Их глаза встретились: одна пара светящихся зрачков смотрела на вторую.
— Уходи, — сказал Онка.
Пума отвела взгляд, щелкнула по дереву хвостом и стала удаляться в джунгли. Хрустнула ветка, и зверь исчез. Онка внимательно следил за девочкой, которая собирала хворост в темноте. Ночные звуки заполняли всё вокруг, и ягуар облегченно вздохнул, когда Пват понесла вязанку к костру, который уже разжег Маракуда.
Костер занялся, защелкал, засмеялся, выбрасывая в небо снопы искр. На поляне посветлело, запахло печеной кукурузой и разогретыми на огне маисовыми лепешками.
Пват села возле Маракуды. Онка лег рядом и стал смотреть на прыгающие языки пламени. Томми повозился немного с паутиной, которую развесил по кустам, чтобы утром наловить мух, и, ежась от холода, перебежал поближе к теплу.
Ночь была влажная и прохладная. Несмотря на то, что температура не опускалась ниже двадцати градусов Цельсия, воздух возле озера был пропитан сыростью, и от этого обнаженные тела остывали быстрей, чем в лесу. Приходилось всё время подкидывать веточки в костёр. В долину спустился туман и поплыл над озером сизым облаком.
— Скажи, Пват, это ты меня спасла?
— Да, — Пват кивнула и провела ногой по влажному песку.
— Как ты узнала, что я тону?
— Твои друзья сказали.
— Друзья? — Маракуда удивился. — Но как они…
— Томми увидел, что тебя утащил водоворот, и закричал. А я услышала.
Маракуда протянул ей руку.
— Спасибо!
— А поцелуй?
— Прости! Я никак не привыкну что мы с тобой…
— Как муж и жена, — Пват улыбнулась.
Маракуда, притянув девочку к себе, поцеловал её в щеку. Онка заурчал, а Томми из деликатности отвернулся. Треснула головешка, подбрасывая в небо сноп искр. Маракуда отпустил Пват и как-то сразу погрустнел.
— Я видел мертвую маму и мертвого отца.
— Это всего лишь сон.
— Нет! Это было наяву. Я словно был там, в своей деревне. И мама сказала, что отец знал о нападении и отправил меня на озеро. Зачем?
— Чтобы найти летающую тыкву.
— Нет. Здесь кроется какой-то тайный смысл. Она сказала, что я спасу наш мир.
На запах дыма выполз Мартин и, уставший, рухнул у костра.
— Нашел? — в один голос выпалили Пват и Маракуда.
— Да! — Мартин перевел дух и добавил: — На той стороне озера, на дереве висит. — После чего голова безвольно шлепнулась на песок, и он заснул.
Горящий костер не давал Макунайме уснуть. Сквозь толщу воды он пустыми глазницами разглядывал мерцающее пятно и думал о том, что близок час, когда он сможет освободиться. Его рот ощерился, впервые показывая подводным обитателям белозубую улыбку. На абсолютно голом черепе показались черные, жесткие, скрученные в спираль волосы. Макунайма затянул заунывную песню, от которой заколыхались воды и туман, оторвавшись от поверхности, стал клубами подниматься вверх. Серая непроницаемая мгла поползла по склону холма, укрывая окрестности озера от любопытных глаз.
Было часа четыре, когда первые лучи солнца коснулись поляны, на которой догорал костер. Остатки углей мерцали зеленоватым светом, а в небо тянулся синий дымок. Все друзья расположились по кругу вокруг догорающего костра, питаясь его уходящим теплом, и, несмотря на утренний прохладный воздух, не думали просыпаться. Маракуда и Пват спали, прижавшись друг к дружке.
Из подлеска выскочил дрозд, проскакал по земле и взлетел на ветку. Уже оттуда он громогласно крикнул, как бы призывая проснуться и заняться делом. Возле костра никто даже не пошевелился. Дрозд поднял голову и посмотрел на карликовых игрунок[91], которые облепили соседнее дерево, с любопытством взирая на двухголовое, четырехрукое и четырехногое существо, лежащее под деревом. Существо поежилось и перевернулось в другую сторону, причем всё сразу: тело, руки, ноги и обе головы ловко развернулись и легли в противоположном направлении. Игрунки вскрикнули и, пронзительно вереща, кинулись вверх по дереву, прячась от неизвестного им чудовища. Их истошные вопли разбудили друзей.