— Предложить я много чего могу, — ответила она, усмехнувшись и стрельнув в него глазами, — но желание твое, тебе и загадывать.
— Давай Strangers in the night Фрэнка Синатры, — предложил Сириус.
— Ты другие песни у него знаешь? — Бланк усмехнулась.
— Знаю, но мне эта нравится, — Сириус счастливо улыбнулся.
— Это я уже поняла, — она подняла на него довольные глаза, — ты же ее поешь каждый чертов раз, как только мы видимся.
— Тебе же нравится.
— Нравится, поэтому петь я ее не буду, — категорично заявила она, — не хочу соперничать с твоим исполнением.
— Что ж, ладно, — протянул Сириус, задумавшись. — Тогда что-нибудь у Judas Priest? — улыбнулся он, с удовольствием глядя на лицо Бланк.
— Отличная группа, — с иронией сказала она, — но не с моим голосом и не с этим инструментом. Давай что-нибудь полегче.
— Scorpions?
— Я у них только одну песню помню, — ответила она, слегка нахмурившись.
— Отлично, ее и сыграй.
Бланк на него странно посмотрела и пожала плечами, еще с минуту перебирая пальцами. Сириус устроился поудобнее, разлегшись на подушках напротив нее, чтобы было удобнее смотреть.
I lose control because of you babe
I lose control when you look at me like this
There’s something in your eyes that is saying tonight
I’m not a child anymore, life has opened the door
To a new exciting life…
Сириус в очередной раз потерял голову. Ее обычно грубоватый голос сейчас плавно разливался, заполняя собой все пространство. Заполняя не только комнату, но и всю его душу.
Он не мог оторвать от нее взгляда, полностью завороженный процессом. Тем, как она слегка прикрывает глаза, перебирает пальцами по струнам и тем, как вздымается ее грудь, набирая воздуха перед очередным куплетом. Иногда она открывала глаза и смотрела на него, но на ее губах тут же появлялась улыбка и она опускала взгляд. Сириус подозревал, что ее веселит его выражение лица в этот момент, но не мог ничего поделать, продолжая не моргая пялиться на нее, как на чудо света.
Ему казалось, любая песня в ее исполнении будет звучать более глубоко и чувственно. И ему не хотелось, чтобы она хоть когда-нибудь останавливалась.
Сириус не знал, что на него так действует, ее голос или слова песни, или все разом, но он как никогда остро ощутил, что хочет видеть Бланк, которая поет только для него, всю свою жизнь.
…You and I just made
To love each other now, forever and a day.*
Она еще проиграла куплет, перебирая струнами все тише и тише и, наконец, закончила.
— Все, — тихо сказала она, взглянув на Сириуса.
— Давай еще раз, — тут же сказал Сириус.
— Больно жирно тебе будет, Блэк, — усмехнулась она и убрала укулеле на тумбочку.
— Ну, а если я сделаю так? — он наклонился к ней и повалил ее на кровать, оставляя нежные поцелуи на ее шее.
— Мерлин, Блэк, — простонала она, поддаваясь и открывая шею, — никогда не останавливайся.
Сириус улыбнулся, продолжая целовать ее. Он знал, шея — ее слабое место, и за поцелуи в нее, она готова душу продать.
Он лег сверху нее, руками двигаясь все ниже и целуя ее губы. Ее руки уже пробрались до молнии на его брюках. Но он вдруг подумал, что сейчас самое время сказать то, что давно собирался.
Он нехотя оторвался от нее, притормаживая ее руки, и сел.
— Бланк, мне надоело скрываться.
— Что? — поморщилась она, еще не до конца придя в себя.
— Мне надоело врать друзьям, что… у нас ничего нет.
— Люпин же знает, — ответила она, тоже садясь на кровати.
— Зато Джеймс не знает! — сказал Сириус, — у нас с ним никогда не было тайн друг от друга. А он мой самый близкий друг. Мне надоело постоянно скрываться и придумывать тупые отговорки.
Бланк слишком долго по мнению Сириуса молча смотрела на него.
— Ну, скажи Поттеру, если так хочешь, — довольно грубо ответила она, — но другим не обязательно.
Сириус вначале и правда хотел рассказать об этом только друзьям, но из-за внутреннего чувства противоречия не мог с ней согласиться, особенно, когда она говорила таким недовольным тоном.
— Нет, обязательно! — Сириус уже разошелся, — я хочу иметь возможность подойти к тебе и поцеловать, если я захочу. Я хочу говорить тебе всякие непотребности у всех на виду и обнимать тебя у всех на виду, — он подвинулся к ней ближе и поцеловал, обхватив лицо руками. — Хочу, чтобы все знали, что ты только моя.
— Я не твоя, Блэк, — усмехнулась она, но голос уже смягчился, а в глазах появился огонь.
— О, нет, милочка, — Сириус расплылся в улыбке, видя ее блеск в глазах, — ты целиком и полностью принадлежишь мне.
— Даже не мечтай, — улыбнулась она, садясь сверху него и целуя. Сопротивлялась она для вида. Сириус знал, что она принадлежит ему, и знал, что ей это нравится.
Руки сами оказались на ее бедрах, двигаясь все выше. Ему хотелось ее прямо сейчас и немедленно, но и хотелось до конца разрешить волнующий вопрос.
— Так что, завтра утром я приду в Большой зал и поцелую тебя на виду у всех твоих змей.
— Спасибо, что предупредил, — сказала она, продолжая целовать его лицо, — в Большой зал я завтра не пойду.
Сириус начал злиться. Он не любил когда ему сопротивляются, особенно, когда сопротивляется она.
