Ему не хотелось откладывать важное дело и прямо сейчас продолжить, но он сомневался, что Лили согласится. Поэтому еще раз поцеловав ее, он выпустил ее из своих объятий и прошел к камину, зовя ее за собой.
— Это еще не все, — сказал он и открыл корзину, доставая оттуда заготовленные продукты. — Твой любимый пирог с патокой.
— Здорово, Джеймс! — Лили расплылась в улыбке, — его не подавали уже черт знает сколько! — возмутилась она, а Джеймс повеселился — Лили редко когда ругалась. — Где ты его достал?
— Домовики приготовили его по моему личному заказу, — самодовольно ответил он. Джеймс достал еще большую тарелку с фруктами и вино. — Это розовое вино Розмерты. Пробовала когда-нибудь?
Лили посмотрела на бутылку и отрицательно помотала головой.
— Не пробовала? — удивился Джеймс, — всем девчонкам оно нравится, — сказал он и тут же прикусил язык.
Лили при упоминании девчонок слегка нахмурилась, но тут же улыбнулась вновь.
— Попробуем, — ответила она, садясь на диван.
Джеймс сел рядом с ней и достал палочку, направив ее на патефон и прибавляя немного звука. Потом, ненадолго призадумавшись, наколдовал два красивых фужера. Конечно, фужеры могла предоставить и комната, но ему нравилось смотреть на восторженное лицо Лили, когда он создает сложные и продуманные до мелочей предметы прямо из воздуха.
— Искусник, — улыбнулась она.
— Я и не такое умею, — двусмысленно сказал он, игриво приподняв брови и следя за ее реакцией.
Лили смутилась, очаровательно покраснев, и чтобы ничего не отвечать, потянулась к винограду, оторвав одну ягодку и беря ее в рот, облизывая после этого губы. Очевидно, не понимая, что в этот момент она выглядит слишком сексуальной.
Джеймс подумал, если так будет продолжаться весь вечер, у него не выдержит сердце, поэтому надо приступать к главной миссии как можно скорее.
Он разлил вино по бокалам и произнес тост:
— За тебя, Лили Эванс!
Она улыбнулась и отпила из бокала, сказав, что вино и правда очень вкусное, имеющее ароматные и ненавязчивые цветочные нотки. А Джеймс подумал, что оно слишком приторное.
Лили ему что-то рассказывала о дополнительных занятиях целительством. Джеймс ее внимательно слушал, задавал какие-то вопросы, но сам был очень далеко отсюда, думая лишь о том, как бы сорвать с нее платье. Напряжение в его теле становилось невыносимым, и он уже начинал нервничать, не зная с чего начать. Но Лили сама ему подсказала.
— О, моя любимая песня! — воскликнула она и повернулась на патефон, палочкой прибавляя звук. Из него начинала звучать песня Space Oddity, спокойная и медленная. И Джеймс решил, что это хорошая возможность начать.
— Может, тогда ты не откажешь мне в танце? — спросил он и поднялся, подавая ей руку.
Лили улыбнулась и, отложив бокал, поднялась.
Он ее с нежностью прижал к себе, положив руки ей на талию. Лили обняла его за шею и положила голову на плечо. Джеймсу в нос тут же ударил запах яблок с медом, от которого у него всегда замирало сердце.
— Я люблю тебя, Лили, — не громко сказал он, поцеловав ее в висок. Она подняла голову и расплылась в улыбке. Джеймс до боли в сердце любил этот вид — когда Лили вот так смотрит на него, с искорками в изумрудных глазах и с улыбкой на губах.
Он наклонился к ней и поцеловал. Вначале медленно, лишь слегка прикасаясь к губам. Одной ладонью обхватив ее за лицо и большим пальцем надавливая на подбородок, приоткрывая ее рот, тут же проникая в него языком. Он целовал ее не спеша и чувственно, постепенно набирая оборот и чувствуя, как она сама начинает все сильнее прижиматься к нему.
Джеймс из последних сил старался сохранить рассудок и не отдаться чувствам, понимая, что если сделает это, то уже в следующую секунду просто-напросто порвет на ней платье.
Он чувствовал, как она напряжена и как ее слегка потряхивает. И он без конца повторял про себя: «не давить, не давить на нее». Он старался быть нежным и внимательным, ловя каждую ее реакцию, каждое ее движение.
Джеймс крепко прижимал ее за талию к себе и без конца целовал ее губы, ее лицо, шею и вновь возвращаясь к губам. Он вел одну руку все выше по талии, перебираясь на грудь и расстегивая верхнюю пуговицу платья. Его рука на мгновение замерла, в ожидании ее реакции. Лили на это никак не отреагировала, продолжая отвечать на его поцелуи. Джеймс расстегнул следующую пуговицу и, чуть погодя, еще одну, с ужасом думая, что их еще почти два десятка, до самого конца подола.
Лили все еще была очень напряжена и скована. Джеймс чувствовал, с какой силой она вцепилась ему в шею и с каким страхом цепляется за него, словно боясь совершить лишнее движение. Но она не противилась ему, не скидывала его руки, как это часто бывало, и не сопротивлялась, а это было уже хорошим показателем.
Он расстегнул платье уже до пояса, продолжая целовать и обнимать ее.
Он сжимал ее грудь, аккуратно переходя на плечи и не спеша сдвигая с них платье. Лили дернулась, вцепившись в его руки, останавливая их, но тут же отпустила, позволяя ему снять платье. Платье с легким шорохом упало на пол.
