Джеймсу хотелось ненадолго оторваться от нее и посмотреть на нее в одном белье, но переживал, что смутит ее этим еще больше, поэтому продолжал целовать и руками тянулся к застежке бюстгальтера.
— Нет, — она тут же остановила его руки и на миг оторвалась от него.
— Нет, так нет, — тихо ответил он и, слабо улыбнувшись, вновь прильнул к ее губам.
Дрожащими руками он прижимал ее к себе за талию. Хотя руками ему хотелось сжимать ее грудь, ее ягодицы и быть совсем в другом месте. Но от Лили не было никакой инициативы, она продолжала лишь отвечать на его поцелуи, и Джеймс боялся все испортить лишним движением.
Он лихорадочно соображал, как бы им переместиться в горизонтальное положение. Но в голову не шла ни одна достойная идея. Поэтому он ее просто резко подхватил на руки, под ее вскрик и, опустившись на колени, аккуратно положил ее на пушистый, мягкий ковер. Тут же целуя ее и не давая ей и слова произнести.
Джеймс с осторожностью водил руками по ее телу, прислушиваясь к ее реакции и с удовлетворением понимая, что она не сопротивляется. Хотя по-прежнему, не проявляла инициативы, позволяя лишь трогать себя, чем Джеймс и пользовался.
Джеймс обнимал ее за талию и целовал шею. Одну руку он перевел на бердо, ведя по нему все выше, сжимая горячую кожу и слушая ее прерывистое дыхание. Он вел рукой по самой границе ее белья, одним пальцем зацепившись за край и потянув его вниз, но Лили тут же с силой схватилась за его руку, останавливая.
Он на секунду оторвался от нее, взглянув в глаза. Лили была разрумянившаяся, тяжело дышала и выглядела прекраснее, чем обычно.
— Все хорошо, Лили, — тихо сказал он, глядя в ее затуманенные глаза, — просто расслабься.
Он видел, как высоко вздымается ее грудь и как тело мелко дрожит.
Она ничего не ответила, только вновь притянула его лицо и продолжила целовать. Джеймс воспринял этот знак, как согласие.
Он вновь одну руку опустил ей на живот и, дойдя до границы трусов, тут же запустил ее туда. Лили была очень мокрой. И едва он проскользил пальцами вниз, она издала тонкий вздох и опять вцепилась в его руку.
— Лили, все хорошо, — вновь повторил он и поцеловал ее. Он не спеша стал описывать пальцами небольшие круги, изредка слегка надавливая и нащупывая самую горячую и выпуклую точку, и чувствуя, как Лили ослабляет свою хватку и постепенно расслабляется.
Он во все глаза смотрел в ее лицо, покрытое легким румянцем. Смотрел на ее искрящиеся глаза и воспаленные, приоткрытые губы, из которых вырывались тонкие стоны, вперемешку с его именем. Смотрел на то, как она выгибается, запрокидывает голову и дрожит, на то, как она закусывает губу и прикрывает глаза. Он не мог оторвать взгляда от столь прекрасного зрелища. В паху у него болело и ныло, рука страшно затекла, но он не останавливался ни на секунду, чувствуя, как она близка к кульминации.
Лили закрыла глаза, издавая тонкий, длинный вздох и выгибаясь ему на встречу. Джеймс чувствовал, как все ее тело сводит судорогой. Как она цеплялась за его спину и как дрожат ее ноги.
Он вновь припал к ее губам, продолжая работать рукой, доставляя ей все большее удовольствие. От чего ее трясло и сгибало, она взывала к богам и самому Мерлину.
Джеймс уже плохо соображал. Ему еще никогда никого так не хотелось, как Лили в этот самый момент.
Он вытащил руку из ее трусов и потянулся к ремню на своих брюках, быстро расстегивая его, при этом не прекращая целовать Лили. Но она вдруг отстранилась и взглянула на него расширенными глазами.
— Джеймс, нет, — ее голос все еще дрожал, а взгляд был затуманен.
— Что, нет? — спросил он, целуя ее шею и расстегивая молнию на брюках.
Лили слегка отодвинулась от него и, на мгновение опустив взгляд на его брюки, повторила:
— Нет.
Джеймс ушам своим не верил и думал, что она шутит. Он коротко улыбнулся и облизал губы, вновь поцеловав ее.
— В смысле, нет, Лили?
Он уже потянулся к краю своей футболки, снимая ее, но Лили его остановила и помотала головой, со страхом глядя ему в глаза.
— Серьезно?! — выпалил Джеймс. Внутри него все не просто горело, а полыхало пламенем. Лили ему ничего не отвечала, сидев, прижав к себе ноги и притянув на себя плед. — Ты эгоистка, Эванс!
Джеймс призывал остатки разума и силы воли, чтобы успокоиться и не наорать на нее. Но колотящееся сердце, огонь внутри и тяжесть в паху не оставляли возможности взять себя в руки.
— Лили, — мягко позвал он ее. Она подняла на него глаза. — Что происходит?
Она ему ничего не отвечала, тяжело дыша и все еще со страхом глядя в глаза.
— Лили, ты боишься? — спросил он, с нежностью прикасаясь к ее плечу, от чего она тут же дернулась. — Я же люблю тебя, Лили. Почему ты не можешь позволить мне…
— Я не хочу, — перебила она его. Голос ее по-прежнему дрожал, но взгляд уже стал проясняться.
— А по-моему, очень даже хочешь! — воскликнул он, но тут же постарался взять себя в руки. Он сделал глубокий вдох и спросил: — Ты можешь нормально сказать, что не так?
Она молча таращилась на него, пока не ответила:
— Все так, просто… еще не время.
