— Не время? — не выдержал Джеймс, — а когда будет время? Ты меня до свадьбы изводить собираешься? Ну, так я готов хоть завтра на тебе жениться!
— Прекрати, Джеймс…- страх в глазах Лили сменился строгостью.
— Прекратить? Хорошо тебе говорить, сама-то удовольствие получила. А я?
Встретив взгляд Лили, который вмиг стал недовольным, Джеймс понял, что сморозил что-то ужасное. Он тут же замолчал и поубавил пыл.
— Прости, Лили, — сказал он, взъерошивая волосы, — что-то я разошелся. Дело в том, что…я так давно ждал этого момента и думал, ты тоже этого хочешь.
Лили молча смотрела на него, слегка нахмурив брови. А Джеймс не знал, что и еще сказать, поэтому говорил то, что первое на ум приходит. Хотя он знал, что этого делать категорически нельзя.
— Понимаешь, надо мной уже смеются все.
— Смеются? Кто? — непонимающе спросила Лили, нахмурившись еще сильнее.
— Сириус, например! — сказал Джеймс и тут же пожалел, увидев, как вспыхнуло лицо Лили. Вспыхнуло отнюдь не от смущения. Джеймс знал этот огонь ее щек, который не предвещал ничего хорошего.
— Сириус?! — крикнула Лили, вставая на ноги и все еще прикрываясь пледом. — Почему Сириус вообще что-то об этом знает? Неужели ты все ему рассказываешь?
Джеймс тоже вскочил на ноги.
— Конечно, рассказываю! Он же мой друг! — выпалил Джеймс, про себя ругая свою несдержанность и привычку вначале говорить, потом думать. — Нет, конечно же, я ему не все рассказываю. Но о многом он и сам догадывается.
— Поверить не могу, Джеймс! — разочарованно сказала она, все еще сердито глядя ему в глаза. — Это же касается только нас двоих.
— Да ладно? — усмехнулся он, — хочешь сказать, ты никогда не обсуждала это с подружками?
Лили покраснела, на этот раз от смущения.
— Ага! — торжествующе крикнул Джеймс и ткнул в ее сторону пальцем, — не тебе меня осуждать, Лили!
Лили еще с мгновение прожигала его недовольным взглядом, потом подобрала свое платье и начала одеваться, не глядя в его сторону.
— Куда ты собралась? — спросил у нее Джеймс, с возмущением глядя, как она застегивает ряд ненавистных пуговиц.
— К себе, — сердито ответила она, — оставаться сейчас с тобой нет ни малейшего желания. Можешь пойти и рассказать об этом своим друзьям, — она повернулась к нему, застегивая последние пуговицы на платье, и с отвращением сказала, — рассказать, что тебе, наконец-то, удалось пробраться под белье этой недотроги старосты.
Джеймс на мгновение аж растерялся от такого заявления.
— Удалось?! — воскликнул он, — да ни черта не удалось! Этот порог все девчонки на четвертом курсе проходят! Это ты ждала непонятно чего! Видимо, рак на горе, наконец-то, свистнул!
Лили раскрыла рот от возмущения и опять покрылась злым румянцем. Внутри Джеймса все кричало и вопило, умоляя его остановиться, но голос разума уже давно был заглушен обидой и накопленным чувством неудовлетворенности.
— Ну, извини, что я не такая распущенная, как твои девицы!
Она пролетела мимо него и вылетала в коридор, со всей силы хлопнув дверью. Джеймс, хоть и был сейчас очень зол, тут же отправился за ней. До гостиной, конечно, было недалеко, но он не мог позволить ей одной идти по ночному замку.
Джеймс не мог поверить, что такой долгожданный вечер, что так прекрасно начинался, так волнующе продолжался и так отвратительно заканчивается.
С каждым шагом он все больше осознавал, что наговорил нечто очень страшное и ему очень повезет, если удастся вымолить прощение.
Уже подходя к портрету он ее нагнал и схватил за руку, останавливая.
— Подожди, Лили, — виновато сказал он. Она повернулась. В ее глазах все еще плескалось недовольство. — Я опять нес какую-то чушь.
— Да, опять, — сказала она.
— Я виноват, — добавил он, заглядывая ей в глаза. — Но и ты меня пойми. Когда ты такая, — он окинул ее многозначительным взглядом с головы до ног, — рядом со мной, очень трудно сдержаться.
— О, да, представляю, — с сарказмом ответила она, — какой это труд — держать себя в штанах.
— Да, труд! — воскликнул он, но тут же глубоко вздохнул, успокаиваясь, — а еще я не понимаю, чего ты ждешь. Ты знаешь, что я тебя люблю. Знаешь, что я всегда тебя любил и всегда буду любить.
На него вдруг нашло страшное озарение, о котором он до этого и не задумывался. Он с ужасом посмотрел ей в глаза и вполголоса спросил:
— Или это ты меня не любишь?
— Что?! — Лили даже рот в возмущении открыла, — конечно, люблю, Джеймс! Как тебе вообще такое в голову могло прийти?!
Он продолжал сурово смотреть ей в глаза, пытаясь выискать в них правду.
— Ты знаешь, что я люблю тебя, как никого другого! — сердито сказала она и добавила: — с каких это пор вообще, секс стал показателем любви?
— Да испокон веков так было! — возмутился Джеймс, — если люди любят друг друга, они обязательно тра…занимаются любовью!
Лили поджала губы и закатила глаза.
— И со сколькими уже ты занимался любовью? — спросила она, прищурившись, глядя на него.
— Так тебя это волнует? — с удивлением поинтересовался Джеймс.
— Со сколькими, Джеймс? — повторила она свой вопрос.
— Какая вообще разница? — спросил он, но встретив напряженный взгляд Лили, ответил: — Ну, с четырьмя. И что?
