— С мисс Гринграсс? — Слизнорт расплылся в довольной улыбке, — прекрасно! Я очень рад!
София вымученно улыбнулась.
— Тогда… — протянул Слизнорт, — если вы говорите, что проблем других нет, можете идти.
— Спасибо, профессор, — София тут же поднялась и устремилась на выход, радуясь, что обошлось без долгих нотаций.
София вышла в коридор и выдохнула. Она еще успевала на обед, но есть уже не хотелось. Как не хотелось видеть и Блэка.
София проклинала себя за несдержанность. Она так хорошо держалась всю эту неделю, но сегодня не выдержала. Ей хватило одного его взгляда, чтобы полностью потерять контроль над собой.
Всю неделю она старательно избегала его. Она не решалась даже взглянуть в его сторону, боясь, что если встретиться с ним взглядом, окончательно сойдет с ума. Или убьет его. София, как никогда, жалела, что не умеет колдовать. Потому что, если бы умела, Блэка бы ничто не спасло.
Каждый раз, видя его с новой девушкой, ей словно нож в сердце вставляли, заставляя медленно умирать от кровоточащей раны в груди. Как бы она себе не клялась, что из-за Блэка и слезинки не проронит, но каждый раз запиралась в своей комнате, не в силах сдержать обжигающих слез. И сколько бы она ни старалась не смотреть в его сторону, она не могла отвести взгляда, глядя, как он обнимает и целует очередную студентку, которая таяла под его улыбками. София ощущала себя настоящим мазохистом в такие моменты, чувствуя, как разрывается сердце от боли, при взгляде на Блэка с другой, но не могла прекратить смотреть, постоянно представляя, чем они занимаются наедине.
Иногда, в порыве злости ей хотелось отомстить Блэку, и поцеловать Регулуса прямо у него на виду. Она знала, что Блэка это не просто выведет из себя, он устроит настоящую расправу с публичной казнью. Но она не хотела так поступать с Регулусом, понимая, что он не заслужил, чтобы его использовали. Да и еще одна проблема заключалась в том, что Регулус ее избегал с той самой злосчастной отработки.
София проклинала тот день. Она тогда страшно разозлилась, что Блэк опять принялся за свое, говоря, что Регулус только и думает, как бы «к ней в трусы залезть». Но молчание Регулуса повергло ее в шок. Она всё стояла и ждала, что Регулус скажет что-то против, будет отрицать это, посмеётся над нелепым предположением брата или покрутит пальцем у виска. Но Регулус молчал и никак не отрицал сказанное.
Она всё вспоминала их общение с Регулусом и упорно не видела даже намека на то, что у него может быть к ней какой-то интерес. Всё их общение сводилось к беззлобным подколкам и обсуждению ничего не значащих тем. И она не понимала, как удалось Блэку издалека разглядеть какие-то грязные желания Регулуса, в то время как она не видела их вблизи. И с неудовольствием отмечала, что, вероятно, дружбы между мужчиной и женщиной и правда не существует.
Ноги сами принесли ее на астрономическую башню. Стоя на самом краю, София с иронией думала, что стоит сделать один только шаг вперёд и всё закончится. Но умирать в ненавистной Англии, под одной из башен ненавистного Хогвартса, и, тем более, из-за ненавистного Блэка, совсем не хотелось.
София села на бортик, глядя в затянутое тучами небо, и вспоминая их первую отработку. Она подняла ладонь к лицу, рассматривая тонкий, белый шрам. Он уже практически исчез, но она еще помнила ту боль, когда поранилась об острый угол секстанта. И помнила, как прошла волна мурашек по телу, когда Блэк взял ее за руку, чтобы залечить порез. Помнила, как он сжимал ее запястье своей горячей рукой, как улыбнулся и взглянул на нее своими горящими, серыми глазами, от которых у нее всё внутри переворачивалось каждый раз.
Горло вновь сдавило, веки потяжелели.
«Да я прекрасно жил все эти годы в тысячах миль от тебя, а тут ты приехала и я заперт на астрономической башне, вместо того, чтобы с пользой и удовольствием проводить время с какой-нибудь красоткой Хогвартса, способной сотворить, как минимум, защитные чары».
Да, Блэк, сейчас-то ты, наверное, проводишь время с пользой и удовольствием…
София ненавидела его за все страдания, что он ей причинил, за всю боль, что разъедала душу. Она понимала, что уже никогда не сможет простить ему все те мучения, что он ей доставил.
И ненавидела себя, за то, что по-прежнему ничего не желала больше, чем оказаться в его объятиях.
София убеждала себя, что она всегда знала, чем это закончится. Знала, что Блэк не способен ни на какие человеческие чувства. Знала, что она для него лишь очередная дурочка, с которой можно весело провести время. Знала, что после учебы их пути в любом случае разойдутся, потому что он не поедет с ней во Францию, а она ни за что не останется в Англии. Знала, и всё равно глупо надеялась, что она ему небезразлична. Надеялась, что всё не закончится так быстро.
Комментарий к 61. Драма как смысл жизни
- Зря ты уничтожил все круассаны, - сказал Ремус, держа в руке тот, что он успел взять перед взрывом Сириуса, - очень вкусно. Хотя, кажется, на том конце еще остались, - добавил он, показывая на противоположный край стола.
