Когда семь дней назад он подцепил одну из своих бывших девиц, он хотел вызвать ревность Бланк. Вывести ее на эмоции, чтобы она наконец призналась, что жить без него не может, что он — самое важное, что есть в ее жизни. Но когда он появился с девицей в коридоре на виду у Бланк, она лишь равнодушно скользнула по ним взглядом. Она даже глазом не моргнула, как всегда удалившись с тошнотворным, невозмутимым видом. Так, словно не произошло ничего особенного. Так, словно это ее никак не трогает.
Первое, что в тот момент почувствовал Сириус, была настоящая растерянность. Он не знал, как реагировать, и не мог поверить, что Бланк и правда наплевать. Он ждал от нее крика, скандала, ждал ее гнева и ярости, рукоприкладства, в конце концов, но никак не полного равнодушия.
На смену растерянности, пришла злость. Изо дня в день он появился в Большом зале и в учебных коридорах в обществе самых привлекательных студенток школы. Он всё ждал, что она не стерпит такого отношения. Что она взорвется и никаких девиц близко к нему не подпустит. Сириусу хотелось этого больше всего на свете, чтобы Бланк подошла, отметелила очередную девку и предъявила всем свои права на него. Но она реагировала на всё это убийственным безразличием. Порой Сириусу хотелось подойти к ней, схватить за ворот и хорошенько встряхнуть, чтобы она выдала хоть какие-нибудь эмоции.
Сириус никогда не добивался ничьей любви, считая это дело унизительным и не благородным. И в случае с Бланк он не собирался изменять своим правилам. Хоть ему и хотелось, чтобы она любила его полностью и без остатка. Так, как никогда раньше.
Ее безразличие медленно убивало. Ее равнодушие ранило, не хуже Круциатуса, отзываясь болью в каждой клеточке тела. Сириус хотел, чтобы она хотя бы взглянула на него. Один лишь взгляд в его сторону. Один взгляд горящих глаз. Один взгляд, что заставляет всё внутри него полыхать страшным пламенем.
У Сириуса был запасной план. Он знал, кого Бланк больше всего недолюбливает и надеялся, что уж на эту его бывшую подружку она среагирует. Но пока что оставлял этот вариант на крайний случай, который, он знал, обязательно наступит.
Постепенно к слепой злости стал примешиваться здравый смысл.
Он без конца пытался себя вразумить, напоминая себе, что Бланк совмещает в себе всё то, что ему не нравится и противно. Постоянно напоминая, что она полный ноль в магии, что она не соответствует его излюбленному стандарту красоты. И как бы она не открещивалась от древнего рода, в ней протекала ненавистная Сириусу чистая кровь, делая ее высокомерной, зазнавшейся стервой. Напоминая, что она типичная слизеринка с манией величия, которой чуждо всё человеческое.
Сириус как молитву повторял это себе каждое утро и каждый вечер. Но каждый раз видел ее и терял голову, мечтая вновь заключить ее в свои объятия и никогда не отпускать. Мечтая почувствовать тепло ее тела и жар губ, от которых он с ума сходит. Но стоило ей пропасть из виду, в груди образовывалась черная дыра, которую тут же заполнял гнев. Он хотел, чтобы всё это закончилось. Ему не нравилась зависимость от Бланк, не нравилась нездоровая помешанность на ней и на эмоциях, что она вызывает. Сириус знал, ничто не вечно, и надеялся, что скоро пройдет и это.
Сириус силился вспомнить, в какой момент Бланк стала для него маниакальной одержимостью, но никак не мог. Он вспоминал их первую ночь на Хэллоуине и понимал, что тогда он уже полностью находился в ее власти. Вспоминал их первый поцелуй на отработке, понимая, что даже того момента он уже давно ждал с нетерпением. Вспоминал все бесчисленные домогательства до нее, осознавая, что каждая ее реакция, каждый всплеск ее эмоций на него, поднимали ураган в его душе.
Воспоминания привели его на астрономическую башню, где они отрабатывали их первое наказание. Сидя на низком бортике башни, он прокручивал в голове тот вечер, и понимал, что это не то. Что даже в тот вечер, он уже ощущал внутри бушующее пламя при взгляде в ее глаза, и отчаянно боролся с желанием поцеловать ее. Уже тогда, одно лишь ее присутствие заставляло всё трепетать внутри него.
Он вспоминал, как застал ее на своем тайном месте под ивой, понимая, что в тот момент он потерял голову от одного лишь голоса.
Вспоминал, как она бросила на него острый взгляд, когда ее только распределили на Слизерин. Взгляд, что мгновенно зародил огонь внутри него. Взгляд, что он сейчас ищет изо дня в день, вглядываясь в лица сотни студентов.
Он думал, думал, думал и не мог понять, когда же. В какой момент она стала так важна для него. Ему казалось, она была в его голове уже целую вечность. Словно он родился, и всё это время носил в своей душе частичку нее, и только и ждал момента, когда они встретятся.
***
Мародеры сели на свое привычное место за гриффиндорским столом. Взгляд Сириуса сразу упал на выпечку, что аппетитной горкой возвышалась прямо перед ним.
— Круассаны? — зло спросил он, — с каких это пор нам подают эту французскую дрянь? У нас что, мало своей традиционной кухни?
