София зажала рот рукой, сдерживая ужас, и во все глаза смотрела на брата. Внутри что-то оборвалось и сжалось от страха.
— … а сегодня утром нашли и отца… мертвого, — продолжал говорить Луи, не глядя ей в глаза. — Он был на границе с Германией. Я не знаю, что он там делал… возможно, пытался сбежать…
Она не моргая продолжала смотреть на Луи. У нее в голове не укладывалось произошедшее. Всё казалось неудачной первоапрельской шуткой.
София не могла сказать, что ей жаль отца. Трудно жалеть человека, который всю твою жизнь в ад превратил. Напротив, она испытала некоторое облегчение. Но ей было жаль маму. А еще ее пугала сама ситуация. До этого момента она была уверена в полной неприкосновенности своей семьи. Ведь они поддерживают нужных людей, и с ними не должно было подобного случиться.
— Это сделал Волан-де-Морт?
Из состояния шока ее вырвал голос Сириуса, который обращался к Луи. Брат, мельком взглянув на нее, посмотрел на Сириуса и ответил:
— Или его люди.
— Но почему? — тихо спросила София.
— Я… не знаю подробностей, — нервно произнес Луи. — Но сейчас нам надо идти…
— Она никуда не пойдет, — тут же заявил Сириус, повысив голос.
У Луи в глазах мелькнуло недовольство. И в купе с его уставшим видом он выглядел злым.
— Нам сейчас необходимо отправляться на похороны наших родителей, — звенящим шепотом сказал Луи. — И оформлять целую кипу бумаг по наследству…
— Ей ничего не надо, — резко сказал Сириус и посмотрел на Софию, вновь взяв ее за руку. — У меня все есть. Тебе не нужно это наследство.
— Это не вопрос, — отрезал Луи, перебив его. — Мы сейчас же возвращаемся в Лондон, а завтра утром во Францию…
Сириус притворно рассмеялся, еще крепче сжимая ее ладонь.
— Во Францию? — насмешливо поинтересовался он. — Ну уж нет.
— Мистер Блэк, — грозно оборвала своего студента МакГонагалл, — вы могли бы не вмешиваться?
— Она никуда не поедет, и тем более, во Францию! — громко произнес Сириус.
— Это не тебе решать, — произнес Луи, глядя на него злым взглядом.
Они продолжали спорить, а София словно в прострации находилась. Она все еще не могла поверить в реальность случившегося. Если ее маму убили Пожиратели Смерти, страшно представить, что ей пришлось пережить. И главное — почему они это сделали? София могла поверить, что отец что-то натворил, связался не с теми людьми, хотя он всегда был отличным политиком, всегда знал, что и когда можно говорить и нельзя, с кем можно связываться, а с кем нет. Но даже если он во что-то ввязался, почему убили ее маму? Уж она точно зла никому не причинила.
В груди образовывалась большая дыра. От страха. И от вины. Возможно, она несправедливо ненавидела маму всю свою жизнь. Но у нее даже возможности не оказалось сказать ей об этом. Последнее, что она говорила матери, были слова о ненависти. А ведь она была не лучшей дочерью.
К горлу подступил удушающий комок, веки потяжелели. В груди всё сковывало и давило. Ноги вдруг стали ватными и хотелось рухнуть прямо посреди кабинета.
В себя ее привело только то, что Сириус, в порыве эмоций, слишком сильно сжал ее ладонь, когда на повышенном тоне продолжал спорить с Луи и МакГонагалл.
— Сириус, — с трудом произнесла София, — всё будет нормально. Я только на пару дней, и скоро уже вернусь.
— На неделю, — тут же произнес Луи, — это затянется, как минимум, на неделю.
— Мне это не нравится, Бланк, — сказал Сириус, повернувшись к ней всем корпусом и с волнением заглядывая в глаза. — Тут что-то не так… они убили твоих родителей, а ведь они поддерживали того, кого надо. Почему? Почему их убили? А что если они за вами придут?
— Не придут, — отчетливо произнес Луи, прожигая Сириуса взглядом.
Но тот не обратил внимания на него и ближе склонился к Софии, понижая голос до шепота, чтобы не слышали преподаватели.
— У твоего брата Метка, верно? Вас отследят в два счета по ней.
— София со мной в полной безопасности, — сказал Луи, повышая голос. — Меня не тронут. И ее тоже.
— Он прав, Сириус, всё будет хорошо, — София ему слабо улыбнулась. Она сейчас с трудом соображала. С трудом понимала, что Сириус полностью прав. Но понимала, что прав и Луи — он всегда сможет ее защитить.
— Ладно. Тогда я иду с вами, — заявил Сириус.
Луи зло выдохнул, сверкнув глазами на него.
— Исключено, мистер Блэк, — сурово произнесла МакГонагалл. — Успокойтесь или покиньте кабинет.
Он выругался сквозь губы и снова повернулся к ней, взяв ее за плечи.
— Для чего это тебе, Софи? — он с отчаянием взглянул в ее глаза. — Они же отказались от тебя, для чего тебе идти на похороны? А долбанное наследство? Тебе это надо? У меня всё есть…
— Я всё ещё её семья, — грубо перебил Луи, у которого начало заканчиваться терпение. — И она поедет со мной.
— Всё будет хорошо, Сириус, — повторила она. — Во Франции с нами ничего не случится. Это же наш дом, — добавила она, мельком улыбнувшись, и только сейчас подумала, что ей будет за радость хотя бы на несколько дней вернуться в родную страну, несмотря на то, что повод совсем не радостный.
