Но чего-то не хватало.
Ремус достал палочку и взмахнул ею, наколдовав венок из голубых васильков. Бережно положив его ей на голову, чуть придавив волосы, он коснулся ее рук, сложенных на животе.
Он так многое хотел сказать. Прокричать, почему она пошла в лес в полнолуние, что она там делала.
И почему оставила его.
Но больше всего хотелось молить о прощении.
Ведь он виноват. Он всегда знал, что ему нельзя связывать себя отношениями. Всегда знал, что опасен для любого человека. Всегда знал, что он опасен для Эшли. Всегда знал, что недостоин её.
Она не достойна такой судьбы.
Почему, почему судьба к нему так несправедлива? Почему она наделила его самым страшным проклятьем? Почему забирает близких? Почему забрала Эшли?
Ремус не представлял, как жить дальше. Как дальше жить без неё. И как жить с этой виной, которая тяжким грузом лежала на душе.
— Прощай, Эшли…
========== 116. Сожаления и сомнения ==========
Северус Снейп
Паучий тупик, как и всегда, был затянут серой дымкой, идущей с завода. Время уже близилось к обеду, но было темно и пасмурно, словно поздним вечером.
Северус не спеша возвращался домой, поднимаясь по кривой улочке и держа в руках медную урну с прахом матери.
Вообще-то, членов чистокровных семей было принято хоронить в земле или в склепе. Тем более, насколько знал Северус, у рода Принц даже был свой участок земли с личным кладбищем. Но у него элементарно не было на это средств. Да и в кремации он не видел ничего плохого. Это быстро и дешёво.
Тело Эйлин сожгли в местном крематории за счет муниципальных средств. На её похороны никто не пришел, кроме Северуса. И он со злой усмешкой думал, что и его ждет такой же конец.
Он еще никогда не чувствовал себя настолько подавленным. Настолько опустошенным. И в тоже время, переполняющим эмоциями.
Он столько всего чувствовал одновременно, и тут же ощущал невероятную пустоту внутри, которая больно давила.
Всё наложилось враз. Северус и не знал, что ударило по нему сильнее: смерть матери или разочарованные и злые глаза друзей, осуждающие его за предательство.
Ему не хотелось возвращаться в пустой дом, не хотелось возвращаться в школу. Хотелось прямо сейчас бросить всё, обратиться вороном и улететь так далеко, как только сможет.
Только он понимал, что он так сделать не сможет. Как минимум школу закончить ему придется. Если он не хочет всю жизнь в анимагической форме питаться падалью.
А значит, придется встретиться и с друзьями. Внутри что-то болезненно ныло, как только он представлял себе их встречу.
С момента, как его забрала МакГонагалл, прошло чуть больше суток. И всё это время он думал о том, смогли ли друзья что-то предпринять в поиске Бланк. Он чувствовал за нее неизвестное до этого времени волнение и тревогу. Вероятно, он лишь сочувствовал ей — попасть в руки Пожирателей никому не пожелаешь. И даже Бланк подобной участи не заслуживала. Но еще, возможно, он чувствовал некоторую вину перед ней. Ведь он тоже причастен к разработке зелья, для которого её взяли.
А еще он волновался за друзей. Северус не сомневался, после того, как он им всё рассказал, Сириус из кожи вылезет, но найдет её. И если Сириус рванет её спасать, с ним отправится и Джеймс, и Ремус.
Северус боялся, что друзья тоже могут пострадать. Всё-таки, они хоть и сильные, но против Пожирателей, которые не стесняются использовать темную и запрещенную магию, выстоять будет трудно.
С другой стороны, Сириус уже один раз встречался с Пожирателями, а Джеймс и вовсе два раза участвовал в настоящих сражениях. Может быть, они, как и всегда, отделаются легким испугом.
А еще была надежда на Ремуса. Он всегда был самый благоразумный, и он обязательно бы попросил помощи у преподавателей или директора.
Но тревога всё равно не покидала душу.
Проходя мимо знакомого бара, Северус остановился. Постояв в раздумьях лишь несколько секунд, он уверенно направился внутрь.
Утром буднего дня бар был совершенно пуст, если не считать унылого бармена, который с тоской на лице сортировал бутылки с пивом. Заметив первого посетителя, он кисло улыбнулся.
Устроившись в самом углу барной стойки, Северус водрузил на нее урну, поставив ее в тень, и заказал двойную порцию самого дешевого виски.
Напиток неприятно жег горло, оставляя терпкое послевкусие.
Он бросил взгляд на урну, которая отбрасывала слабый тусклый блик по поверхности.
Как ты могла?..
Северус не мог простить матери её поступка. Более чем очевидно, убили её не Пожиратели. То есть, разумеется, они её прокляли, но окончательно убила она себя сама.
Когда Северус вернулся домой, он был цел и невредим, защита была на месте, и внутрь никто не проникал. Эйлин лежала всё на том же диване, а ряд пузырьков с лекарством стоял нетронутым.
Она добровольно пошла на смерть. Не стала сопротивляться. Не стала бороться. Даже ради него, ради Северуса.
Он не представлял, что ему сейчас делать. Не знал, что его ждёт. Казалось, впереди лишь беспросветная тьма.
Северус даже и не надеялся, что Пожиратели от него отстанут. Хотя, это было бы логично — зелье он им сварил, а Эйлин мертва.
