Подумав, Северус чуть вернулся назад в воспоминаниях и стер слова, где он говорит о смерти матери. Ни к чему, чтобы бармен растрепал об этом отцу. Если Тобиас узнает о смерти Эйлин, может наведаться в дом. Дом сейчас, конечно, защищен, но одна из рун пропускает ближайших кровных родственников. Следовательно, Тобиас без проблем сможет туда зайти. А Северус этого не хотел.
Незаметно вынырнув из его мыслей, он взял урну с прахом, недопитую бутылку с виски и ушел.
Северус плохо помнил окончание дня. Напился он впервые в жизни.
До полуночи он собирал старый хлам по всему дому и сжигал его в чугунном котле. Туда летело всё: одежда Эйлин и Тобиаса; магловские детские книжки, которые он в жизни не видел; чьи-то письма и открытки двадцатилетней давности; давно просроченные ингредиенты и остатки испорченной еды. В котел отправилась и раздражающая картина из гостиной, с изображенным на ней песчаным белым пляжем, с одной стороны которого простиралось темно-синее море, а с другой находился город, со старинными зданиями и Эйфелевой башней. Северус эту картину никогда не любил — какой абсурд, ведь Эйфелева башня в Париже, и моря рядом с ней нет.
Из вещей Северус сохранил лишь книги, остальное уничтожив подчистую. А заодно и опустошил бутылку с виски.
***
Весь следующий день он проспал, мучаясь страшными головными болями, тошнотой, непомерной виной и стыдом.
Кое-как продрав глаза к вечеру и приготовив себе впервые за это время ужин, состоящий из двух яиц и пригоревшего тоста, он решил, что завтра займется оформлением наследства. Он знал, что наследства никакого нет, но к гоблинам всё равно необходимо сходить — это было обязательной процедурой при смерти родственника.
К его удивлению, Эйлин оставила завещание, которое ему вручили гоблины, как только он прибыл в Гринготтс. Наследство состояло из шаткого, старого дома в Коукворте, не имеющего практически никакой ценности, и совершенно пустой ячейки в банке Гринготтс, оформленной на семейство Принц.
На самом деле, до этого момента он и не знал, что домом владела Эйлин. Как оказалось, дом раньше принадлежал Тобиасу, но чуть больше года назад, незадолго до того, как уйти из семьи, он переписал дом на Эйлин.
Северус лишь убедился в своей правоте, что мать как-то повлияла на отца. Ей — весьма талантливой в легилименции, это наверняка не составило никакого труда. Иначе он и представить не мог, чтобы Тобиас добровольно отказался от своего единственного имущества.
Быстро оформив и подписав все бумаги, Северус вернулся домой.
МакГонагалл отпустила его до конца недели, сказав, что в понедельник он должен быть на занятиях. А значит, у него есть еще пара дней.
Но Северусу хотелось вернуться в замок. Что-то его туда тянуло, но страх встречи с друзьями его тормозил. Поэтому он решил остаться дома и перебрать оставшиеся книги. А заодно подумать, как ему сейчас себя вести с остальными.
***
В Хогсмид он трансгрессировал в воскресенье к обеду. И всю дорогу до школы терзал себя сомнениями. Он так и не определился, что делать и как вести себя при друзьях.
Северус понимал, что ни Джеймс, ни Сириус даже выслушать его не захотят. Возможно, шанс оправдаться предоставит Ремус.
Только Северус не знал, что сказать. Сказать, что он пытался защитить мать, которая всегда тесно общалась с Пожирателями, которая всегда знала, что её прокляли, но не говорила ему, и которая добровольно отказалась от лечения, лишив смысла все его жертвы и старания?
Или сказать, что он не хотел подвергать их опасности, ведь Пожиратели обязательно взялись бы за них.
Любые причины ему сейчас казались глупыми. А желание оправдываться перед кем бы то ни было и вовсе отсутствовало.
Как только он зашел в школу, сразу направился к МакГонагалл. Она просила его зайти к ней, отчитаться, всё ли у него хорошо, поэтому он решил не откладывать это дело. И оттянуть момент встречи с друзьями.
— Профессор МакГонагалл, можно? — он заглянул в кабинет, сразу замечая профессора, которая сидела за столом, оперевшись на него локтями и уронив лицо в ладони. Но, заметив своего студента, она сразу подскочила на ноги.
— Да-да, Северус… мистер Снейп, проходите, — сбивчиво произнесла она, мимолетно протерев глаза руками.
Он вошел внутрь. Ему одного взгляда хватило, чтобы по нервозному и обеспокоенному лицу декана понять, что произошло нечто ужасное.
— Что-то случилось? — спросил он, неуверенный, что может задать подобный вопрос учителю.
— Ваши друзья, Северус… — МакГонагалл зажала рот ладонью, мотнув головой и зажмурив глаза. — Бедные дети… — едва слышно прошептала она.
У Северуса мелко задрожали руки. Внутри все похолодело, сковывая грудь от страха.
— Что с ними? — через силу выдавил он.
— Они…
С трудом, сбиваясь и пытаясь сдерживать свои эмоции, МакГонагалл рассказала, что Сириус и София сейчас в Мунго. Оба в тяжелом состоянии. Как оказалось, Северус был прав. Бланк уже три недели держали у Пожирателей, но ко всему прочему еще и пытали.
Джеймс и Лили тоже были в больнице. Но они отделались легче и уже сегодня вернутся в школу.
