Следующим утром наемные грузчики заканчивают загрузку Маринкиной фуры. Я оставляю телефон на столе в своем кабинете, сама сажусь за руль и перегоняю фуру на площадку одной из моих рожениц. Летом это чудное местечко – с деревянными домиками и экологически чистым сосновым бором. Лида пару раз приглашала нас с Русалиной туда летом. А зимой там только сторож, и не возникло никаких проблем с тем, чтобы получить разрешение поставить на пару дней грузовичок моего кавалера в обмен на обещание рассказать поподробнее об этом таинственном романе при личной встрече.
Теперь можно идти к Кучерявой. Я не люблю долгих вступлений и переговоров, поэтому, едва переступив порог ее квартиры, заявляю:
- Ты работаешь с Дадашьяном.
- Лисичка, не лезь в это, - раздраженно отвечает она, пропуская меня в гостиную, - На этом уровне мы уже не можем работать одни, нам нужны союзники, и Дадашьян получше многих.
Она опять сделала перестановку в гостиной и купила новую мягкую мебель.
- Очень красиво, - говорю я, - Только шторы теперь не подходят.
- Я знаю, уже заказала новые. И картины скоро приедут. Этот стиль называется арт-нуво. Круто же?
- Угу. Я не буду иметь ничего общего с владельцем стриптиз-баров и борделей.
- Да какие там бары? Это ж только прикрытие для нормальных дел. Не парься, Лиска, он нормальный. В его бары и бордели очередь из девок стоит, потому что условия человеческие, безопасность на уровне и платят хорошо. Он даже медкабинет для них открыл, хочет твоих врачиц и медсестричек привлечь – разве не супер? Его девчонкам здоровье, твоим – подработка, а ты сможешь лично контролировать, что эксплуатируемый класс здоров, бодр и весел.
- Благодарю, но меня это не интересует, - говорю я, - Прости, но мы движемся не в том направлении. Я не хочу следить за тем, чтобы здоровье проституток не страдало. Я хочу, чтобы такого вида деятельности вообще не существовало.
- Я тоже. Но мало ли, чего мы хотим? Мужики – тупые и агрессивные животные, которые насилуют тех, кто слабее. У кого есть бабло – платят за эту возможность девкам, согласным потерпеть за крошки с барского стола. У кого нет бабла, но есть сила, - используют силу. У кого ни того, ни другого, - поят девок до потери воли, а то и льют всякую гадость в стакан. У этих мудаков вся жизнь вертится вокруг их драгоценного хуя. И ты права, ничего хорошего в этом нет. Но у них есть ресурсы, которые просто так не отберешь. Чтобы забрать у одного, надо объединиться с другим.
- У тебя тоже немало ресурсов, - говорю я.
- У нас, - поправляет Кучерявая.
- Я к твоей работорговле отношения не имею.
- Да неужели? – Кучерявая приподнимает брови, - Ладно, из списка бенефециарок от работорговли я тебя вычеркиваю. Может, теперь потрахаемся?
Она настойчиво меня целует, и я на какое-то время поддаюсь. Мне нравится ее энергетика, ее напористость, ее сила. Нам было хорошо вместе, но пора завязывать, нельзя позволять моей жизни продолжать идти совсем не туда.
- К наркоторговле я тоже не имею отношения, - тихо говорю я в ее приоткрытые губы, и чувствую, как напрягаются ее мышцы.
- Что? – нервно перепрашивает она.
- То самое, - отвечаю я, - Мне бы хотелось выйти из дела. А я отдам тебе то, что ты должна передать Дадашьяну. Точнее, скажу, где забрать.
- Ты охуела? – Кучерявая вскакивает с дивана.
- Не я, дорогая. Я соглашалась подержать на складе роддома медикаменты, а не тонну героина. А ты мне врала.
- Ладно, Лиска, не бесись, ты мне выбора не оставила, - говорит она, и неохотно добавляет, - Вы обе.
- Значит, ты надеялась на помощь Марки, но она оказалась умнее меня и вовремя тебя раскусила?
Кучерявая смотрит на меня с кривой усмешкой:
- Она сказала, что, если свяжется с наркотой, ты никогда ей этого не простишь, и так рисковать она не будет.
- А ты знатная манипуляторша, верно? – криво усмехаюсь я в ответ, - Ты ведь на моем складе этот героин спрятала не потому что больше негде было, а для того чтобы показать Марке, что я тоже в этом участвую. Тебе перевозки нужны больше, чем хранение.
- И что?
- А то, что мы расстаемся. Ты вывозишь с моих складов абсолютно всё. Я прекращаю искать педофилов в сети и увольняю Таню и Наташу.
Таня и Наташа – санитарки. Они вербуют среди рожениц курьеров. В детской коляске можно много чего безопасно доставить, а многие женщины после рождения ребенка находятся в настолько плачевной экономической ситуации, что вынуждены браться за любую подработку.
- И кому ты этим поможешь? – вздыхает Кучерявая, - Сама же говорила, что мы таким образом занимаемся профилактикой сиротства- детишки при мамочках, мамочки при баблишке. Не все же такие умные, чтобы программировать, или такие безбашенные, чтобы ехать с младенцем в деревню на швейную фабрику и жить там в бараке.
Я удивлена, что она так подробно знает о делах Марки. И знает, что я о них знаю. Откуда? Неважно.
- Если такую мамочку посадят за торговлю наркотой, это будет плохой профилактикой сиротства, - говорю я.
