- Он там совсем охренел? Хорошо устроился: хочу сяду – хочу выйду. Он решил меня в могилу свести своими тупыми решениями по жизни? Тоже мне, благородный спасатель! Да этот Левский только благодаря ему и прожил так долго, его должны были еще в первый год заразить ВИЧ-инфекцией и свести в могилу.
- Откуда ты знаешь? – спросил Казачок.
- Да так, слухи ходили, - мрачно ответила Соня.
- Раз Соня знает, значит, его заказали Кучерявой, - сказала я, - Она должна была торпеду послать, но не стала.
Соня смутилась и расстроилась, пробормотала:
- Давай не будем об этом сейчас. Саше это будет неприятно, да и не стоит его в эти дела втягивать.
Я прикусила язык, но было поздно, Казачок уже завелся.
- Это и меня тоже касается, - заявил он, - Что там за история с этим Левским?
- Если коротко, Марка все правильно сказала, - неохотно пояснила Соня, - Я устроила все так, что Левский отправился на зону к Поэту.
- Но зачем? – не могла понять я.
- Этот Левский - хорошо образованный, культурный гей. Руслану хоть какое-то развлечение.
Казачок вскочил со стула и отвернулся от нас. Я чувствовала его ярость. А я была шокирована, в хорошем смысле.
- Ты все-таки его любишь, - ошарашено произнесла я, - Ты тоже о нем заботилась.
- Я на него злюсь и считаю предателем. Но он все-таки взял на себя наши дела, хоть его никто об этом и не просил. Я чувствовала свою вину.
- Да неужели? – спросил Казачок, не поворачиваясь, - А если этот Левский все-таки чем-то болен?
- Не думаю, - мягко возразила Соня, - Я бы об этом знала, скорее всего. Саша, я знаю, что для тебя это неприятные новости. Но нельзя обрекать человека на одиночество только потому, что ты ревнуешь. Это не очень хорошее проявление любви.
- Еще бы, - сказал Саша, - Просто ужасное. Ты такая молодец, позаботилась о том, чтобы Поэту там было, кого ебать. Да только сильно позаботилась, так, что он аж влюбился и жизнь готов отдать за этого мудака. Просто умница. Пусть Поэт там сдохнет, зато не в одиночестве!
- Ну, нет, этого мы не допустим, - сказала Соня, - Я поеду туда, заставлю Руслана подписать эту бумагу и привезу его вам, если, конечно, он вам нужен.
- Мне нужна ты, - сказала я, - Без тебя он мне неинтересен.
- Посмотрим, - уклончиво ответила Соня, - Мы придумаем что-нибудь, чтобы всем было хорошо. Сначала надо привезти Руслана домой.
- Давайте лучше я за ним поеду, - предложил Казачок, - Просто урою этого Левского прям там, и все. Мне Поэт ничего не сделает, подпишет всё, как миленький.
- Тогда тебя посадят за убийство, - возразила я, - Лучше не надо.
- Посадить – не посадят. Даже рады будут, что проблема так легко решилась. Спишут на драку, и все. Как с Кротом было, - сказала Соня, - Но убивать его не надо. Лучше побей, сильно, но не до инвалидности. Чтобы его в больницу забрали, в ЛИУ. Я сразу передам информацию правозащитникам, и они туда слетятся. Тогда Левского добить будет сложно – слишком много внимания. А Руслану не будет смысла оставаться на зоне, если Левский – в ЛИУ. Ведь в этом случае Руслан его никак не защитит.
- Хорошо, - сказал Саша, - Сломаю ему пару ребер и, может, ногу.
- Только по лицу не бей, - попросила Соня, - Он хорошенький.
- Точно. И нос сломаю так, чтобы он мог дышать только через рот, - злобно сказал Казачок.
- Ладно, вы этим занимайтесь, а у меня куча работы, - сказала Соня, - Только у меня есть одна просьба.
- Неужели? – спросила я, вложив в интонацию максимум сарказма. Просьба у нее, вы только подумайте!
- Русалина радостно намылилась к вам погостить. Но я не хочу, чтобы она пересекалась с только что откинувшимся зеком. Вы, вроде, собирались их куда-то в горы послать на Новый год? И хорошо. А до этого пусть Саша и Руслан поживут в Москве. Руслан слегка адаптируется к свободе, они пообщаются, выскажут друг другу все, что накипело. Пока дети будут на лыжах кататься, Руслан тут освоится, приведет себя в порядок, вы подумаете, в каком качестве его представить, и все такое.
- Вообще, мысль хорошая, - согласилась я.
- Угу, гениальная, - проворчал Казачок, - Да Поэт меня возненавидит за то, что я с этим… как его… сделаю. И зарежет во сне.
- Не зарежет, - сказала Соня, - Просто объясни ему наш план, и он все поймет.
- Не буду я ему ничего объяснять. Я ему говорил, что любого урою, кто к нему прикоснется. Предупреждал.
- Вот и прекрасно. Значит, он должен быть морально подготовлен, и не имеет права на тебя обижаться, - заключила Соня.
- Хорошо, - хмуро согласился Саша, - Поживем неделю в Москве. Вернемся тридцать первого декабря.
Соня выставила нас из своего кабинета, заявив, что у нее очень срочные дела и куча рожениц.
Мы поехали домой собирать вещи. Казачок был на взводе, у него все валилось из рук, и он больше путался под ногами, чем собирался. Пришлось мне все делать самой – искать его вещи, складывать в сумку, покупать билеты.
- Марка, не складывай слишком много всего, я не хочу сдавать сумку в багаж, - попросил он.
