Я закипаю от ярости, мысли просто не держатся в голове. Он издевается надо мной? Прикалывается? Что вообще, мать вашу, происходит?
- Идем в магазин? – спрашивает он, - Я сегодня хочу напиться.
- Я тоже, - говорю я и резко пускаюсь вперед.
До самого возвращения мы молчим. И дома тоже не слишком базарим.
- Вы поссорились? – тихо спрашивает у меня Марка.
- Нет. Потом расскажу, - отмахиваюсь я.
Подарков Поэту мы не дарим. Мы просто едим ужин на кухне, а потом перемещаемся в гостиную со стаканами и бутербродами. Я вижу, как Соня и Поэт тихо переговариваются, и Соня качает головой. Она не садится ко мне на колени, а усаживается в кресле напротив, чтобы Поэт сел рядом со мной. Я вопросительно смотрю на нее, и она улыбается.
- Делайте, что хотите, - говорит она, - Но лучше, чтобы никто не знал.
Марина молча пьет свое вино.
- Почему, когда я прошу не лезть в мою личную жизнь, ты это игнорируешь? – спрашивает Поэт у Сони.
- Потому что очень сложно не лезть в личную жизнь человека, с которым спишь в одной постели. Но я постараюсь, - Соня чокается с ним своим бокалом, - С днем рождения.
Они включают кассету с каким-то скучным девчачьим фильмом про двух отмороженных телок, которые едут куда-то на машине и мочат по пути всех подряд. Уже на середине понятно, что в конце эти телки сдохнут. Я сначала смотрю, а потом ухожу в ванную, включаю воду и ополаскиваю лицо. Поэт входит следом, дверь оставляет открытой, встает за моей спиной.
- Все в порядке? – спрашивает он, глядя на меня в зеркало поверх моего плеча.
- Угу, - отвечаю я и выключаю воду, - А что?
Я широко улыбаюсь, чтобы он видел, что я в норме. Он тоже улыбается, кладет руки мне на плечи и зачем-то нюхает мои волосы. Я делаю полшага назад и прикасаюсь своей спиной к его груди. Не сильно, не прижимаюсь, просто чувствую его тепло. Он пристально смотрит на меня в зеркало, и глаза у него не ярко-синие, как обычно, а почти черные. Я слышу, как быстро и сильно бьется его сердце.
- Чего ты хочешь? – спрашиваю я хрипло, с трудом управляя своим голосом.
Он шумно втягивает в себя воздух. Больше я не могу этого выносить. Делаю шаг от него, но вместо того, чтобы выйти из ванной комнаты, закрываю дверь изнутри, поворачиваюсь к Поэту лицом, а сзади опираюсь руками на раковину, потому что, кажется, не очень твердо держусь на ногах. Теперь я смотрю в его лицо не через зеркало, а напрямую. И он очень близко.
- Я так сильно напился, - говорю я.
- Я тоже, - говорит он.
Правильно. Нам нужно хоть какое-то оправдание тому, что сейчас будет. Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга, а потом я закрываю глаза и целую его. Мои руки все еще опираются на раковину, я его не держу, и он в любой момент может все это прекратить. Но он не прекращает, он кладет руку мне на затылок, как будто боится, что я передумаю, и отвечает на поцелуй, жестко и решительно. Он жадно впивается в мои губы, прикусывает до боли зубами, и эта боль отзывается во мне стыдным и липким наслаждением и желанием отомстить, отплатить той же монетой, и поэтому я тоже чувствительно прикусываю его нижнюю губу, но он, кажется, совсем не чувствует боли, ни на секунду не ослабляет своей хватки, не разрывает этого бешеного поцелуя. А потом его язык оказывается у меня во рту, и я слышу собственный хриплый стон. Это продолжается пару секунд, или, может быть, пару лет или пару вечностей, я не знаю, потому что времени больше не существует. Ничего не существует, кроме его губ на моих губах и его пальцев в моих волосах. Внезапно он резко меня отпускает и делает шаг назад. Какое-то время мы смотрим друг на друга, словно решая, стоит ли всё это продолжать. Усилием воли я убеждаю себя, что не стоит. Хватит. Это было в первый и последний раз.
- Нам надо меньше пить, - говорю я и выхожу из ванной.
Он не идет за мной. Оглянувшись, я вижу, что он стоит и пялится на себя в зеркало.
Я возвращаюсь в гостиную и сажусь рядом с Соней. Мне надо куда-то выплеснуть своё возбуждение, и я кладу руку на ее бедро. Она удивленно смотрит на меня и тут же снова утыкается взглядом в экран телевизора, мягко убирая мою руку. Она не хочет, она смотрит фильм.
- Вы что там делали? – спрашивает она с усмешкой.
- Ничего, - отвечаю я хмуро.
- Оно и видно.
Я выхожу из гостиной. Дверь в ванную закрыта. Можно постучать, и он меня впустит. Но я не буду. Нельзя увязнуть в этом. Нельзя допустить повторения. Я иду на кухню и наливаю себе воды. Входит Марка.
- Что вы с Поэтом делали? – спрашивает она.
- Ничего.
- Почему?
- Что – почему?
- Почему – ничего? Ты же хочешь. Он не захотел?
- Чё за гнилой базар?
Я злюсь на себя. Раз всё это так заметно со стороны, тем хуже для меня. Для всех. Я зря это начал, зря дал ему понять, что это возможно. Но с этого момента я не буду таким идиотом.
- Хочешь, я тебе отсосу? – устало спрашивает Марка, и я растеряно замираю.
Такой сложный вопрос. Я хочу? Ну, да, просто с ума схожу от желания, готов на любой секс с кем угодно. Но она-то не хочет. Мы с ней это уже проходили, и я помню, чем это закончилось.
- Не надо, - говорю я, - Сам разберусь.
