- По какому вы вопросу? – спрашивает молодой паренек в форме.
- По маргиналкам, - отвечаю я, - Хочу сделать официальное признание. Но мне нужен только ваш самый главный полковник.
Я не уверен, что самый главный полковник приедет из дома прямо сейчас, но больше ни с кем говорить не намерен. К счастью, он еще на работе, соглашается меня принять.
- Только быстро, - говорит он, - И по делу.
- Мухтара знаете? – спрашиваю я, - Сутенер.
- Не мой профиль, - он пожимает плечами, - Это тебе в милицию.
- Не, там серьезное дело при участии областного прокурора.
- Уже интересней. Рассказывай.
Я рассказываю про фуры и про маргиналок, которые пробрались туда с автоматами, чтобы спасти пленниц. Но не говорю пока, где они стоят. Хотя, надо полагать, ФСБ это вычислит при желании.
- Идиотки, - говорит полковник, - Попробуем их накрыть, чтобы без жертв. Где они, знаешь?
- Знаю, - говорю я, - А если вы их спасете, вы на них дело не заведете?
- Дела уже заведены. Погибли люди. Лично я к этим дурочкам отношусь даже с некоторой симпатией, они отважные психопатки. Но сидеть им придется долго.
- А могу я взять всю вину на себя? – спрашиваю я, - Ну, по тем эпизодам, где кто-то помер? Бордель у вокзала, тот типец, который повесился, когда его опозорили на весь город…
- Убитые клиенты проституток, по которым никто не признался, - продолжает полковник.
- Не, это не маргиналки, - возражаю я.
- Я знаю. Но если хочешь со мной сделку – берешь на себя все висяки, связанные с их делом.
- А меня в психушку не отправят? Слышал, что там хуже, чем на зоне.
- Не отправят. Но дадут много. Возможно, пожизненное.
- А взамен вы отпустите всех девушек?
- При условии, что они уедут из моего региона. Мне на пенсию через год. Если раскрою дело маргиналок, то уйду с почетом. Никому про девушек не расскажу, но и тебе всю жизнь придется молчать. В принципе, красиво получится, и уложится в схему. Женщины не совершают расчетливых групповых убийств, и маргиналки – просто мелкие хулиганки. А вот маньяк, копирующий их почерк, но с более тяжелыми последствиями – это интересно и правдоподобно.
- Согласен, - говорю я, - Все признаю и готов к пожизненному. Только вытащите их и скажите, чтобы уезжали.
Меня запирают в клетку, и я жду. Немного сплю, но не отдыхаю. Просыпаюсь с тяжелой головой, прислушиваюсь к любым шагам в надежде на новости.
К полковнику меня ведут только к обеду следующего дня. Он злой, но деловитый. Просит оставить нас с ним вдвоем.
- Что-то пошло не так? – соображаю я сразу.
- С твоими все нормально, - отвечает он, - Но, в целом, получилось хуже, чем мы рассчитывали.
- Что случилось?
- Похоже, у Мухтара здесь информатор. Сейчас вычисляем, и вычислим. Но он успел предупредить охрану, хоть мы и организовали спецоперацию очень быстро.
- И что было?
- Девушек охраняли сотрудники МВД. И они стали расстреливать и девчонок, и братву Мухтара, чтобы убрать свидетелей. Хотели представить это как свою спецоперацию, в ходе которой никто не выжил.
- О, господи, - у меня закружилась голова.
- Успокойся. Сказал же, что твои в порядке. Как только менты начали расстреливать девушек и братву, маргиналки принялись стрелять в братву и ментов. И достаточно успешно начали, хочу сказать. Эффект неожиданности им помог. В общем, мы подъехали в разгар мясорубки. Погибло тридцать две девушки, восемь человек Мухтара, включая его самого, и десять милиционеров. Можешь гордиться своими подругами. Они, получается, спасли семьдесят четыре девчонки. Если бы не они, этих девчонок бы расстреляли. А там не только взрослые, там и совсем малышки были, лет по десять. Лично я бы маргиналок к награде приставил за отвагу, но, понятное дело, не могу. Да и бешеные они какие-то. На тебя злые, как черти.
- Вы им про меня рассказали?
- Очень аккуратно, но они поняли. Я говорил с ними лично, мы все спланировали. Уже подписаны показания, что автоматы они у братвы забрали. Самооборона в чистом виде. Они согласны уехать. Очень расстроены из-за тридцати двух погибших девушек. Особенно Софья Лебедева. Пожелала тебе сдохнуть в муках от туберкулеза. Такая красивая, и такая злая.
- Есть немного, - вздыхаю я, - Она считает, что я виноват в смерти этих девушек?
- Так точно. Она уверена, что, если бы мы не подтянулись, они бы уложили и братву, и ментов, и вывели бы всех девчонок.
- Это правда? У них бы получилось?
- Не буду врать. Это было возможно, судя по тому, как слажено они действовали. Но история не знает сослагательного наклонения. И наше с тобой соглашение должно остаться в силе, потому что я свою часть уговора выполнил. Маргиналки живы и свободны.
- Да я и не возражаю. Мне теперь нет смысла выходить. Они никогда меня не простят.
- Красотка Лебедева точно не простит. Ни тебя, ни другую девочку, которая тебе про план рассказала. Она очень расстроена была, плакала. Как ее зовут-то? Кислова?
- Кислицына.
- Точно. Похоже, исключат эту Кислицыну из бравого отряда маргиналок за неумение держать язык за зубами.
- Тем лучше для нее, - говорю я.
