Что, черт побери, здесь забыли трансвестит и эта мулатка? – гадает Катарина, разглядывая их через черную вуаль, которую надела только для того, чтобы не видно было, что она не плачет. Напрасная затея, потому что рыдает она вовсю, крепко вцепившись в руку сотрудника похоронного бюро, потому что воспоминания из детства нахлынули на нее разом.
У мужчины рука онемела от ее хватки. Он пытается ее вытащить, но безумная тетка не выпускает. Все-таки вредная у них работа.
Священник заканчивает речь, и Катарина наконец выпускает руку мужчины и вытирает слезы вуалью. Мирья с Софией сочувственно смотрят на нее. Собутыльники спешат к дому, где накрыт стол для поминок. Священник с укором глядит им вслед, но не отваживается что-либо сказать.
По дороге с кладбища Мирья с Софией идут позади сотрудников похоронного бюро, слыша, как те обсуждают предстоящие скачки. Мирья достает из кармана сотовый, чтобы проверить, не звонила ли Роза.
У Виктора сегодня операция.
София вопросительно смотрит на нее. Мирья качает головой. Чувствует она себя отвратительно. Утром ее тошнило. И месячные запаздывают. Она боится самого страшного.
Они входят в поминальный зал, где уже все готово к поминкам. Пьяницы впихивают в себя еду. Смотреть на них противно. Катарина ненавидит их, ненавидит священника, который позволил им это, ненавидит трансвестита, который осмелился выразить ей свои соболезнования и сказать, что это он нашел Нильса на скамье. Ненавидит эту мулатку, такую юную и хорошенькую, у которой вся жизнь впереди. Ненавидит сотрудников похоронного бюра, которым платят деньги за то, чтобы они изображали скорбь. Ненавидит торт со сливками. Ей никогда не нравились сливки.
Отшвырнув салфетку, она поднимается из-за стола и говорит священнику, что ей нужно в туалет. Но вместо туалета она идет на парковку, садится в машину и бьет по газам.
Через двадцать минут священник понимает, что Катарина не вернется, объявляет поминки закрытыми и благодарит всех за то, что они пришли.
Сытые и довольные, пьяницы уходят в направлении ближайшего алкогольного магазина. София и Мирья пожимают всем руки на прощание.
Пастору неприятно прикосновение Софии. Он старается не встречаться с ней глазами. (После этого он весь день будет думать о том, была ли воля Бога на то, чтобы появились такие, как София, или ее существование – дело рук дьявола, желающего навредить роду человеческому?)
София чувствует неприязнь пастора. Читает его мысли про дьявола.
– Меня не нужно боятся. – Она нарочно флиртует с беднягой в белом пасторском воротничке, чтобы его позлить.
Они идут в кафе, садятся за столик на веранде и заказывают чай со льдом. В городе, под взглядами любопытной толпы и радужными флагами, недавно прошел гей-парад, но, несмотря на это, люди продолжают окатывать Софию презрением. Это притом что нетрадиционная сексуальная ориентация вошла в моду, особенно в гламурных кругах. Тусовщики и светские львицы, чтобы вызвать сенсацию на страницах желтой прессы, охотно сообщают репортерам, что «не хотят ограничивать себя ни в чем» и что «для них важнее душа, а не пол человека». И однако посетители за соседними столиками пересаживаются от них подальше, не скрывая своего отвра щения.
София молчит, уставившись в стакан. Мирье хочется всех убить.
– Пойдем?
София грустно кивает, встает и уходит, уставившись в пол и боясь встретиться с кем-нибудь глазами. Сегодня у нее нет сил защищать свое право сидеть в кафе, как обычный человек, и пить чай со льдом.
У нее есть сердце, мозг, скелет, легкие, печень, почки, кожа, волосы, уши, глаза, нос, рот… разве этого не достаточно, чтобы тебя считали человеком?
– Я люблю тебя, – говорит ей Мирья по дороге в аптеку.
– Я тоже тебя люблю, – отвечает София, касаясь ее руки.
С упаковкой теста на беременность Мирья идет в туалет в «Макдоналдсе». Возвращается она бледнее белого. Руки трясутся. Ей с трудом удается удержаться на ногах.
София усаживает ее на скамью и просит опустить голову вниз. Мирья вся горит. София проводит рукой по ее пышным черным волосам.
– Это ребенок Филиппа? – спрашивает она, когда дыхание у Мирьи успокаивается.
Мирья кивает. Видно, что новость ее не обрадовала.
– Бедняжка…
София обнимает подругу. Звонит телефон. Мирье не хочется ни с кем говорить, но она все равно отвечает.
Это Роза. Операция прошла успешно. Виктор спит после наркоза. Она останется в больнице на всю ночь. Сегодня Мирье не стоит приходить. Лучше завтра.
– Возьми с собой еды. Здесь все такое пресное.
– Чего тебе хочется? – спрашивает Мирья.
– Возьми пару багетов с чесночным маслом и сыром, индейку, помидоры, термос с кофе. Не забудь добавить кардамона. Здесь кофе отвратительный… Что еще…
Чувствуется, что Роза голодна. Мирью тошнит.
– Прихвачу холодных креветок во фритюре, – предлагает Мирья, чтобы поскорее закончить разговор. – Авокадо, карманный нож, сливки, миндальное печенье и шоколадные конфеты с ликером.
– Прекрасно!
Роза довольна. Мирья вздыхает. Роза по одному этому вздоху понимает, что Мирье плохо, и тут же забывает про голод.
– Что с тобой, милая? Ничего не случилось?
