Пьяницу, имевшего обыкновение спать на лавке, звали Нильс Ларссон. Теперь все, что от него осталось, – это пепел в урне, которую сейчас захоранивают в землю под аккомпанемент глухих рыданий его сестры.
Ее зовут Катарина, и, откровенно говоря, она нисколько по нему не тоскует. Он был пьяницей, который постоянно выпрашивал у нее денег на спиртное и доставлял проблемы. Кроме того, он бросил свою жену на восьмом месяце беременности. Но несмотря на это, Катарина не может сдержать слез, потому что еще помнит, как заботилась о брате, когда он был совсем маленьким.
Она его единственная сестра, и единственная из родственников, кто взял на себя труд прийти на похороны. Что неудивительно, если учесть, как покойник вел себя на семейных торжествах.
Кроме нее, память покойного пришли почтить священник, два сотрудника похоронного бюро, два собутыльника, явно рассчитывающие выпить на поминках, и София с Мирьей.
Что, черт побери, здесь забыли трансвестит и эта мулатка? – гадает Катарина, разглядывая их через черную вуаль, которую надела только для того, чтобы не видно было, что она не плачет. Напрасная затея, потому что рыдает она вовсю, крепко вцепившись в руку сотрудника похоронного бюро, потому что воспоминания из детства нахлынули на нее разом.
У мужчины рука онемела от ее хватки. Он пытается ее вытащить, но безумная тетка не выпускает. Все-таки вредная у них работа.
Священник заканчивает речь, и Катарина наконец выпускает руку мужчины и вытирает слезы вуалью. Мирья с Софией сочувственно смотрят на нее. Собутыльники спешат к дому, где накрыт стол для поминок. Священник с укором глядит им вслед, но не отваживается что-либо сказать.
По дороге с кладбища Мирья с Софией идут позади сотрудников похоронного бюро, слыша, как те обсуждают предстоящие скачки. Мирья достает из кармана сотовый, чтобы проверить, не звонила ли Роза.
У Виктора сегодня операция.
София вопросительно смотрит на нее. Мирья качает головой. Чувствует она себя отвратительно. Утром ее тошнило. И месячные запаздывают. Она боится самого страшного.
Они входят в поминальный зал, где уже все готово к поминкам. Пьяницы впихивают в себя еду. Смотреть на них противно. Катарина ненавидит их, ненавидит священника, который позволил им это, ненавидит трансвестита, который осмелился выразить ей свои соболезнования и сказать, что это он нашел Нильса на скамье. Ненавидит эту мулатку, такую юную и хорошенькую, у которой вся жизнь впереди. Ненавидит сотрудников похоронного бюра, которым платят деньги за то, чтобы они изображали скорбь. Ненавидит торт со сливками. Ей никогда не нравились сливки.
Отшвырнув салфетку, она поднимается из-за стола и говорит священнику, что ей нужно в туалет. Но вместо туалета она идет на парковку, садится в машину и бьет по газам.
Через двадцать минут священник понимает, что Катарина не вернется, объявляет поминки закрытыми и благодарит всех за то, что они пришли.
Сытые и довольные, пьяницы уходят в направлении ближайшего алкогольного магазина. София и Мирья пожимают всем руки на прощание.
Пастору неприятно прикосновение Софии. Он старается не встречаться с ней глазами. (После этого он весь день будет думать о том, была ли воля Бога на то, чтобы появились такие, как София, или ее существование – дело рук дьявола, желающего навредить роду человеческому?)
София чувствует неприязнь пастора. Читает его мысли про дьявола.
– Меня не нужно боятся. – Она нарочно флиртует с беднягой в белом пасторском воротничке, чтобы его позлить.
