Меня увели на нос корабля. Не помню, как мы проделали этот путь. Перед глазами была пелена, которая иногда вспыхивала яркими звездами боли. Когда немного осмотрелась, поняла, что не одна. Тут оказались еще три девушки. Они сидели у борта и тихонько о чем-то разговаривали. Подвели к ним и с силой усадили. Тут же подбежал молодой парнишка в темной одежде и сунул деревянную чашку, наполненную водой. К которой я сразу припала губами. Уже неплохо.
— Не вставать, — сухой приказ и высокий парень покинул нас.
— Еще одна, — улыбнулись девушки, — тебя откуда такую серенькую взяли?
Они излучали радость и воодушевление. И выглядели гораздо лучше замученной, потрепанной ветрами и солнцем меня. Трудно было не отметить и симпатичных, пусть и вульгарных платьев. Яркие, с глубокими вырезами на груди, с огромными разрезами на юбках, из-под которых сейчас выглядывали стройные ножки. Чистая кожа, яркий, вечерний макияж, волосы, уложенные крупными локонами. Девушки словно собирались на вечеринку, а попали на это гнилое судно.
— А вы? — немного растерянно спросила у подруг по несчастью.
— С салона, конечно, — склонила голову на бок одна из них. — Я из салона мадам Велюры, они, — кивнула на двух других, — от Тэрриса. А ты?
— А меня у Белого Элла купили.
— Не слышала о таком, — беззаботно ответила незнакомка. — Ты чего такая печальная?
— А чему радоваться? — хмыкнула я, но уже через несколько секунд попыталась оправдаться, когда увидела удивленные и непонимающие взгляды девушек. Вспомнила реакцию подруг по несчастью на рынке и поняла, что для местных такой исход — счастье. — В смысле, я из такого глухого места, что вообще ничего не знаю о том, что меня ждет. У нас там, э-э, о виррах обычно не говорят. Боятся.
— Странно. Что это за место такое, — тихо проговорила одна из невольниц. — Это ж всем известно. Те, кто возвращались от вирров, были богаты. Они там какой-то ритуал проходят, ничего не рассказывают, но всегда загадочно улыбаются.
— Знаете, — та, которую купили у Велюры, наклонилась к девушкам и понизила голос до шепота, — говорят, что и моя хозяйка когда-то была у вирров. А уж когда вернулась, создала один из лучших салонов. Представляете, сколько у нее было денег. У бывшей невольницы. Просто чудо. Среди людей такому не бывать. Хорошо, если на свободу заработаешь и оставшуюся жизнь полы мыть в пригородной таверне будешь, чтобы прокормиться.
— А все возвращаются? — воодушевилась я. Перспективы намечались неплохие, если верить девушкам. Может, зря я переживаю?
— Не все, конечно, — пожала плечами собеседница, — говорят, многие предпочитают оставаться там, среди вирров.
— А через сколько возвращаются свободные?
— Я однажды слышала в салоне, что какая-то девица вернулась уже через два года. Но мне кажется это вранье. Так быстро выкупить себе свободу и заработать на жизнь — невозможно. Лет через десять обычно.
Десять лет. Я опустила взгляд и ушла глубоко в свои мысли. Девушки продолжали делиться сплетнями, но я думала только о том, что десять лет — это слишком много. Да и все рассуждения девушек звучали, как «кто-то где-то когда-то слышал, но это не точно».
Когда немного переварила информацию, забрали бледную девочку в голубом платье. А вернули ее уже серо-зеленой. Ей тоже было нехорошо, но явно лучше, чем было мне. Забрали следующую.
— Ты в порядке? — спросила я.
— Мгму, — промычала она, — но кажется сейчас стошнит, — прикрыла рот руками и громко засопела.
— Что с нами делают? — обратилась к единственной, которая еще не подверглась пытке.
— Нам рассказывали, что есть какой-то блок, который не позволяет говорить о виррах, что на острове происходит. Но это слухи. Кажется, они правдивы. Слышала еще про привязку к хозяину.
— А вот тут поподробнее, — тут же взбодрилась я.
— Ну всякое рассказывают, — пожала она плечами, — что любовь вызывает, что все его желания исполняешь, не сбежишь, других вирров замечать не будешь… Ну, это все сказки, — стушевалась она под моим офигевшим от перспектив взглядом, — если бы все так было, никто бы этого не рассказал, если они там что-то магичат с головой, — пожала она плечами.
Доля истины в ее логике была. Но легче не становилось. Вскоре на судне поднялась суета. Девушки затихли. Моряки подняли паруса.
Он терпеть не мог смотрины. Но регулярно посещал их, покупал девушек, но каждый раз разочаровывался. Все не то. Снова и снова возвращался. Иногда уплывал ни с чем. Но это даже радовало его. Лучше ничего, чем снова вспыхнувшая надежда, а за ней — неизменное разочарование.
Он мчался с порта под раскаленным солнцем. Пыль дороги раздражала. Люди, которые были здесь, раздражали. И только то, как они шарахались от всадников, приносило немного удовлетворения.
Он почти не смотрел по сторонам. Слушал свист ветра в ушах, вдыхал горячий воздух и мечтал, чтобы все скорее закончилось.
