Меня привезли в порт. В лицо ударил влажный ветер, который доносил с моря солоноватые брызги. Я вдохнула полной грудью. Пахло морем. Облизала растрескавшиеся губы, их мгновенно начало пощипывать от соли. Здесь стоял жуткий шум: прибой, поскрипывание кораблей, топот моряков, крики, пьяный смех мужиков. Здесь жизнь кипела еще больше, чем на рынке. Я с любопытством и опаской глазела по сторонам. Видела, как недалеко от меня, прямо у фонарного столба, пьяный моряк, едва стоящий на ногах, лапал крупную грудастую женщину. Она запрокидывала голову так, что спутанные волосы спадали на спину, и неприлично громко хохотала. Меня передернуло от мысли, что могла бы стать вот такой продажной портовой женщиной. Не мое это все. Неправильно. Не должно так быть.
Извозчик взял меня за локоть и потащил по портовой площади. Смотрела на покачивающиеся корабли и лодки. Ожидала, что меня приведут к какому-нибудь роскошному кораблю с белыми парусами, с какой-нибудь невероятной гальюнной фигурой в виде пышногрудой русалки или чего-нибудь подобного. Что-нибудь монументальное, резное… Палубу из дорогого дерева, залакированного и обработанного. Ведь тот, кто меня купил, судя по реакции Элла, девушек и повелительному тону общения самого покупателя, был не последним человеком в этом месте. Значит, наверняка достаточно обеспечен. А корабль богатого мужчины представлялся именно так. Но все оказалось гораздо прозаичнее. Меня завели на маленький корабль по хлипкой деревянной сходне, которая не внушала доверия. Проводили на деревянную палубу, почерневшую от воды и времени. Здесь пахло плесенью и сыростью. Корабль покачивался на волнах. По спине у меня побежали мурашки. На таком судне вряд ли можно уплыть в светлое будущее.
— Ее приказали осмотреть без очереди, — меня дернули вперед.
Высокий молодой мужчина прожег меня острым взглядом серо-зеленых глаз. Прошелся по фигуре медленно, нехотя. Даже брезгливо. Кивнул моему провожатому, схватил за локоть больно сдавив и повел куда-то.
Меня привели в маленькую каюту. Свет лился от небольшой керосиновый лампы. Она стояла на маленьком круглом столе из темного дерева. За столом сидел молодой парнишка в темных очках. "Надо же, чудик какой, и так свет тусклый он еще и в очках", — подумала я. Парнишка выпрямился, поджал губы. Я не видела его глаз, но могла поспорить, что в этот момент он прожигал взглядом каждый сантиметр моей грязной, немытой уже долгое время персоны. Чуть поморщился. Ну что ж, я от тебя тоже не в восторге. Это взаимно. Махнул рукой в сторону табурета и процедил.
— Сядь лицом к стене.
Тюремные порядки, какие-то. Сопроводили, лицом к стене, на допрос привели, что ли. Не возмущаться же. Пришлось подчиниться. Опустилась на жесткий табурет. Ладони немного похолодели. Как бы я не успокаивала себя и не храбрилась, было страшно. Мало ли что этим виррам загадочным в голову придет. Дернула головой, когда обжигающе горячие ладони легли на голову у висков.
— Мне тоже не сильно нравится трогать всяких замарашек, — прошипел парень и чуть сжал мою голову, — сиди спокойно и все пройдет легко.
В следующее мгновение показалось, что я падаю в бездну. Голову прошибло током. Захотелось кричать и вырваться из захвата. Боль нарастала. Но я словно окаменела. А тиски из раскаленного железа все сжимали, давили на голову. Боль была адская. Казалось, что кто-то вбивает гвозди в голову. А я в это время все падаю и падаю.
Холод накатил так внезапно, что показалось, что меня окунули в ледяную воду. Перед глазами промелькнула картинка: темная пещера, холодная, как и всегда, влажная, слышно, как где-то капает вода, какой-то гул.
Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Я вновь сидела на табурете. Ну как сидела, лбом упиралась в прохладную деревянную стену. Это меня и удерживало от падения. Часто-часто моргала, чтобы картинка из опостылевшего кошмара, который мучил меня много лет исчезла из мысленного взора. Эта пещера снилась мне уже так давно, что я и не помнила, когда это началось. Только просыпалась я всегда с головной болью и в поту. Сейчас не спала, но ощущения были схожие. — М-можно в-воды, — сипло попросила я. Силы покинуди. Дрожь била с такой силой, что я рисковала упасть с табурета. Воду мне дал мой сопровождающий. Он же помог подняться. Кажется, он искренне беспокоился. Или мне так хотелось, чтобы хоть кто-то за эти дни проявил ко мне сочувствие. Перед глазами все плыло. Лишь вскользь увидела своего мучителя. И немного порадовалась, что ему тоже нехорошо. Он тяжело дышал, снял свои очки и держался за голову.
— Вроде, чисто. Блок… поставил. Но ее на острове надо показать кому-нибудь. Чья?
— Вирра Ториэса.
— А-а, сам тогда разберется. Просто передай.
Я в диалоге не участвовала. Да и не особо поняла, о чем речь. Меня больше мой разваливавшийся организм беспокоил. Мне нужна была передышка.
