— Вот же дебильная манера — говорить о себе в третьем лице, — вновь тихонько фыркнула я, а сама пыталась рассмотреть покупателя. Под капюшоном словно колыхалась вязкая тьма.
Пыталась хоть так приглушить панику и отчаяние. Я боялась, что меня заберут. Здесь, хоть и было паршиво, но уже знакомо. А если заберут, то ждала меня неизвестность. Страшная, возможно, даже опасная.
— Драгоценный вирр, возьмите эту, — Элл выдернул девушку из нестройного ряда. Та едва не споткнулась, но вовремя выровнялась, расправила плечи, вздернула подбородок.
— Ну прям царица, а не рабыня на рынке, — проговорила я.
— Кожа — шёлк, — расхваливал её торговец, — руки сильные, — перехватил скованные запястья девушки и вздернул вверх, — но нежные, подойдут для любой работы. Какая грудь, — его мозолистая рука переместилась на эту часть тела девушки, — мягкая, упругая…
— Убери, — тихо приказал покупатель.
Его явно не интересовала девица, которая смотрела на него с жаждой, похотью и скрытой надеждой. Дарина явно была не прочь оказаться в руках этого мужчины. И едва из балахона не выпрыгивала, чтобы привлечь его внимание. А я думала о том, как бы исчезнуть из этого мира. От этого взгляда, который я прекрасно ощущала на себе. Он скользил по моему лицу, волосам, телу, словно он умел смотреть сквозь одежду. И от этого мурашки бежали по спине, шее, затылку. Меня вдруг бросило в холод.
— Её, — указал пальцем, плащ соскользнул выше, демонстрируя некрупную руку с длинными пальцами, затянутую в плотную перчатку. — Почему от неё смердит ядом? — не вопрос, а настоящая претензия.
— Белый Элл же объясняет, — торопливо заговорил торговец. На его загорелом лице вспыхнул румянец злости. Он явно разделял мое желание остаться у него, не достаться вирру. — Ума у девицы нет. Её за то, думаю, родители и продали Эллу, чтобы хоть какую пользу принесла семье. Лицом вышла, в домах терпимости у нас такие ценятся. А нрав, — махнул рукой, — мужики быстро укротят, некоторые таких любят, — он ухмыльнулся.
Я закипела от ярости и омерзения. Меня колотило не то от страха, не то от злости. Но под палящим солнцем, которое снова оставило на моей белой коже красные следы ожогов, меня вдруг бросило в ледяной пот. Стать проституткой в руках похотливых уродов — точно не то, о чем я мечтала. Теперь уже сама бросила быстрый взгляд на потенциального покупателя. "Может он не такой уж и плохой вариант", — на секунду подумалось мне. Но что — то в незнакомце пугало меня до дрожи. Возможно, то, что он был полностью скрыт под одеждой. Я слышала только его тихий уверенный голос, который как шелест арктического ветра касался кожи. Мало приятного. Да и Элл почему-то не хотел продавать меня этому вирру. Хотя предлагал ему самых лучших девушек из своего товара. Но меня это не обижало. Хотела задержаться на невольничьем рынке, немного обвыкнуться и собрать хоть какие-то крупицы информации об этом месте. Память-то возвращаться не желала. А надежда на спасение сдохла в муках еще несколько дней назад.
Меня немного трясло от переполняющих эмоций. А еще взгляд. Я чувствовала пристальный взгляд неведомого вирра, хоть и не могла видеть его глаз. Но я чувствовала, что он смотрит на меня. Смотрит прямо в глаза. И от этого становилось не по себе. Я опускала взгляд, но непреодолимое, непонятное желание разглядеть мужчину вновь возвращало к черному провалу глубокого капюшона.
Лишь краем сознания отметила, как второй человек в плаще подошел к Эллу и вирру, выписал какую-то бумажку, сунул Эллу и взял за локоть меня. Хватка была стальная. Но боли не причинила. Я лишь поняла, что даже если вложу всю силу в рывок, вырваться не смогу. Даже пытаться не стоит.
Каким-то неведомым для меня образом уже через несколько секунд, когда на негнущихся ногах спустилась с помоста, перед нами остановился экипаж, запряженный лошадьми. Меня усадили на жесткую лавочку, обтянутую синей потертой тканью, и оставили одну. Дверца захлопнулась, послышался щелчок замка. Меня заперли. Извозчик хлестнул лошадей. Со скрипом экипаж тронулся. Я завертелась. Сдвинула темную шторку, в маленькое окно увидела, как вирры вскакивают на лошадей, ударяют их в бока и мчатся куда-то, оставив меня трястись в этой доисторической повозке. Я тяжело сглотнула и приклеилась к окну. Меня увозили в неизвестность. Даже не представляла, какой крутой вираж взяла моя жизнь. Насколько далеко меня занесло, насколько необычную роль мне уготовил новый хозяин.
