Любой базар – это отдельное государство со своей спецификой, своим духом и настроением. Представьте себе послевоенное время, нигде ничего легально ни купить и ни продать. А рынок – это место, где могут исполниться многие желания. Торговали всем: хлебом, пирожками с кошачьим мясом и другой снедью, приготовленной дома, а также старой одеждой, посудой. Было много вязаных изделий, советской военной формы. Среди всей этой серости и грязи неожиданно можно было увидеть невероятно красивое платье из натурального шелка с гипюром или изящную сумочку с блестящим замком. Это были очень дорогие трофеи из побежденной Германии.
Общий фон – многоголосие зазывал, призывавших купить непременно их товар. Но самым ярким украшением базара были игрушки, настоящие детские коляски с деревянными колесами, которые мастерили и продавали китайцы. Китайцев было много. Они громко переговаривались между собой, иногда выкрикивали по-русски: «Бери! Спасиба!» Раскрашивали свои поделки в яркие зеленые и красные цвета. Игрушки у них свистели, двигались, а все дети собирались вокруг лотков, глазели на эти чудеса. И, как водится, где деньги – там и воры… Карманники, форточники и те, кто занимался уличным разбоем, сбивались в шайки, представлявшие серьезную опасность для людей. Малочисленная милиция была бессильна и в большинстве случаев не вмешивалась, а уж о полноценном расследовании кражи люди и мечтать не могли.
«Біз де бір сауда жасап көрейік. Мен саған боза жасауды үйретейін. Ол ашытқы мен құлмаққа тұндырылып, қант қосылған сыра сияқты сусын. Соны сатамыз. (Нам тоже надо чем-то торговать. Я научу тебя делать бозу. Это напиток, похожий на пиво с сахаром, настаивается на дрожжах и хмеле»), – заявил Аязбай вскоре после переезда.
Марьям, с ее хваткостью и энергией, быстро все усвоила, и дело пошло, как по-маслу. Пивом торговали прямо из дома, где и жили. Поставили столик, табуретки, и желающие могли прямо там присесть и утолить жажду. А напиток получался достаточно крепким, так что посетители иногда просто валились под стол. Но в итоге довольными были и клиенты, и хозяева. Аязбай, на всякий случай, познакомился с участковым милиционером, а потом пригласил его к себе и хорошенько угостил.
Аязбай вообще не сидел на одном месте. Он постоянно был в движении, в работе и часто уезжал по разным делам, а Марьям оставалась одна дома с ребенком. В помощницы взяли Соню, молодую немку сироту. Она помогала по хозяйству, приглядывала за ребенком. И вот, в один из вечеров Марьям с дочкой и Соня укладывались спать, как вдруг услышали чьи-то шаги на крыше дома. Потом начала сыпаться глина с потолка. Стало ясно, что кто-то пробирался в дом через чердак.
– Копай потише, – сказал мужской голос.
– Да, я стараюсь, – ответил второй.
Женщины уже мысленно попрощались с жизнью, так как знали много случаев, когда грабители вырезали целые семьи, не щадили никого, если в доме было чем поживиться. И вдруг голоса исчезли, шум прекратился, люди ушли. Женщины еще минут десять сидели тихо, боясь шевельнуться. Потом Соня осторожно отодвинула штору и выглянула на улицу.
– Какой-то мужчина стоит около нашей калитки.
Дикбер подошла и увидела чей-то силуэт. Фигура прошагала из стороны в сторону, и на светлом фоне стены дома напротив она сумела разглядеть галифе и сапоги.
– Это военный, что ли? – решила Дикбер
– А может, наш участковый? – обрадовалась Соня.
До самого утра две перепуганные женщины просидели, не сомкнув глаз.
Не зря Аязбай дружил с участковым. Как в воду глядел, что его семье пригодится помощь. Уезжая, он попросил того присматривать за его домом. Так, на всякий случай. И такой случай наступил. В тот вечер участковый милиционер, обходя район, подошел близко к дому и спугнул воров.
Одним из главарей шайки, в ту ночь разбиравших крышу дома Аязбая, был некий Жума. Молодой и дерзкий парень, он не пошел работать на шахту, а сколотил банду и занялся грабежом. Аязбай узнал обо всем от участкового, и когда Жума наведался к ним попить пива, подсел к нему. В беседе выяснилось, что они земляки. Бандит оказался из Акжара, соседнего поселка. Парень, конечно, пообещал, что дом Аязбая останется неприкосновенным. А через некоторое время пошли слухи, что его пырнули ножом где-то на окраине города в одной из потасовок.
Эту историю Марьям много раз вспоминала и поражалась тому, как линия судьбы завязалась в неожиданный узелок. Прошло много лет, и родная племянница Жумы, Айтжамал из Акжара, стала женой одного из сыновей Меиз.
Несмотря на тягостную серую обстановку в поселке, Марьям впервые почувствовала себя более спокойно и уверенно. Благодаря «пивному делу» в доме уже появились какие-то деньги, дочка росла на радость обоим родителям, а главное, никто не цеплялся к женщине, не унижал и не кидал камни ей вслед. Но покой продлился недолго…
1949-й год.
В один из дней Марьям услышала, что кто-то ее зовет.
– Марьям, Марьям! – звала соседка
– Что случилось?
– Выйди во двор, тебя спрашивают.
Марьям вышла, смотрит, а там какой-то худощавый мужчина с бородой, в кепке. Вроде из чеченцев, не разобрать толком.
