Мария была раздавлена резкой отповедью брата, положившей конец всем надеждам, что Эдуард, достигнув совершеннолетия, направит дела в стране в нужное русло. От его холодного и повелительного тона Мария сразу почувствовала себя больной и обездоленной. Она долго плакала и никак не могла успокоиться. И, только выпив по настоянию Джейн Дормер большой бокал сладкого хереса, начала приходить в себя, а потом внезапно впала в дикую ярость.
И пока ее гнев не успел остыть, она составила ответ Эдуарду, не взяв себе за труд скрыть свое отчаяние.
Отправив письмо, она обратилась за помощью к императору и его сестре, регентше Нидерландов. Мария молилась о том, чтобы их вмешательство оказалось своевременным, ибо в любую секунду ее могли насильно доставить ко двору, или в Тауэр, или куда-нибудь похуже…
Мария с улыбкой читала отчет Шейфве. Император ее не подвел. Он велел послу предстать перед Советом и потребовать, чтобы советники прекратили мучить Марию и разрешили ей посещать мессу со своими домочадцами. Однако улыбка сразу померкла, когда Мария продолжила чтение. Лорды начали спорить и отказались сдаваться, настаивая на том, что льгота распространяется лишь на Марию и ее личных слуг. И Шейфве, признав свое поражение, отступил. Есть опасения, писал посол, что Уорик намеревается оказать на нее еще большее давление.
И в довершение всего Мария получила тревожные новости, что Елизавета посетила королевский двор, где Уорик окружил ее особым вниманием, и она с ним явно поладила. Таким образом, было не лишено вероятности, что Елизавета может оттеснить Марию в очереди на престол. Настало время, решила Мария, появиться при дворе.
