Перед отъездом из Бьюли Мария приняла Шейфве и двух других посланников императора. Пока они поздравляли ее со вступлением на престол, она не сводила глаз с Симона Ренара, потрясающе красивого мужчины лет сорока, с чувственным ртом и проникновенным взглядом. По его словам, он был юристом и уроженцем Франш-Конте. Эта встреча возродила мучительные воспоминания о Шапюи, и Мария с ходу прониклась к Ренару самыми теплыми чувствами. Во время обмена любезностями и последними новостями она невольно отметила, что Ренар обаятелен, умен и проницателен, да к тому же является опытным дипломатом. Из всех троих эмиссаров императора он казался самым опытным и способным; на его фоне Шейфве выглядел малозначительным.
Однако именно Шейфве первым взял слово:
– Его императорское величество в восторге, что Господь все управил наилучшим образом, однако император настоятельно советует вашему величеству соблюдать осторожность в вашем восхитительном рвении при проведении религиозных реформ и проявлять бо́льшую сговорчивость. На данный момент вам лучше затаиться, не делать резких движений, а дождаться возможности созвать парламент и принять необходимые меры при их участии. Будьте такой, какой вам подобает быть: добропорядочной англичанкой, всецело сосредоточенной на благе королевства.
Милостиво кивнув, Мария поблагодарила императора за добрый совет. Чуть позже она спросила, не может ли кто-нибудь из посланников посетить ее в частной молельне, чтобы обсудить более конфиденциальные вопросы, и, когда Симон Ренар, следуя указаниям, вошел в заднюю дверь часовни, очень обрадовалась. И дело было не только в ощущении, что ему можно довериться, но и в том, хотя Мария не осмелилась себе в этом признаться, что ее влекло к этому человеку так, как в свое время влекло к Шапюи. Она не могла противиться чувствам, не могла унять беспокойное сердце. Оказаться наедине с таким красивым, уверенным в себе мужчиной было новым и невероятно волнующим опытом. А еще то, как он смотрел на нее… Внезапно она снова почувствовала себя молодой – молодой и даже желанной.
«Остановись! – говорила себе Мария. – Он всего лишь выражает тебе свое почтение как королеве». Он здесь исключительно для того, чтобы давать наставления. Карл наверняка прислал в Англию Ренара как наиболее способного снискать доверие королевы, что также было нелишним, ибо она не доверяла ни одному из своих советников.
– Должен сказать вашему величеству, – начал Ренар, – что мы с коллегами чувствуем себя немного неловко, поскольку сидели сложа руки и поддержали вас, только убедившись в успехе вашего дела. Если честно, у нас были планы похитить вас. Но сейчас вы королева этих земель!
Мария с готовностью простила Ренара. Во время разговора она выяснила, что он благожелательный и хорошо информированный человек, причем настолько хороший слушатель, что она неожиданно для себя призналась ему в своих опасениях по поводу предстоящих важных решений. Английскому монарху, конечно, не пристало спрашивать совета у иностранца. Если бы лорды об этом узнали, то наверняка выразили бы крайнее недовольство, но Мария не доверяла Совету, состоящему из еретиков и перебежчиков. Всю свою жизнь она полагалась на поддержку императора, и представительный Ренар мог обеспечить непосредственную связь между ней и родиной ее обожаемой матушки.
– Я могу только повторить совет моего господина. В первые недели вашего правления вам следует действовать очень осмотрительно, а затем постараться поскорее выйти замуж, – сказал посол.
– Я действительно ценю советы императора. – Мария покраснела, ей не хотелось, чтобы Ренар думал, будто у нее имеется нескромное желание срочно обзавестись мужем. – И хотя я отнюдь не стремлюсь замуж, но хорошо понимаю, что долг заставляет меня это сделать. А поскольку я подчиняюсь лишь Господу и, конечно, императору, на которого всегда смотрела как на второго отца, я намереваюсь последовать совету его величества и выбрать в мужья того, кого он рекомендует. – Она замялась, ей было неловко обсуждать с мужчиной подобные вещи, хотя Ренар, похоже, отличался тактом и проницательностью. – Надеюсь, император понимает, что мне в мои тридцать семь не хочется выходить замуж за человека, которого я в жизни не видела.
– Не сомневаюсь, что его величество все понимает. – Ренар неожиданно обезоруживающе улыбнулся, и у Марии вновь возник неприличный вопрос: может ли королева выйти замуж за посла?.. Между тем он продолжил: – Что касается религии, можно только рукоплескать стремлению вашего величества вернуть ваш народ в объятия истинной Церкви. Я заметил, вы постоянно смотрите на алтарь со Святыми Дарами. Никто не посмеет усомниться в вашей страстной искренности в вопросах веры.
