– И все же не настолько, чтобы противостоять объединенной воле Нортумберленда и Тайного совета, – вспомнив, как страшно ей было противостоять им всем, заметила Мария. – Я буду к ней снисходительна. – Она сделала вид, что не заметила, как сэр Роберт покачал головой.
– Надо же, как легко и просто трусы меняют свои убеждения, – пробормотала Мария, читая письмо от Паджета, где тот описывал арест Нортумберленда и его сына, сэра Роберта Дадли.
Герцог уже покорился Марии и велел своему герольду провозгласить ее королевой на рыночной площади Кембриджа. Герцог даже бросил свою шляпу в воздух и прокричал: «Боже, храни королеву Марию! Боже, храни королеву Марию! Боже, храни королеву Марию!» И велел отслужить мессу. После чего попытался скрыться, но Арундел ворвался в его резиденцию и арестовал именем королевы.
К этому времени Мария успела распустить свою армию, собравшуюся во Фрамлингеме, и теперь скакала на юг во главе большого отряда. Она была в восторге от приема, оказанного ей в Ипсвиче, где отцы города встретили ее за городскими воротами, презентовав большой кошель с золотом. Когда она проехала верхом по улицам, запруженным ликующими толпами, группа ангелоподобных маленьких мальчиков вручила ей сердце из чистого золота с надписью «Сердце народа», тем самым растрогав ее до слез. Мария остановилась в Уингфилд-хаусе, где приняла очередных перебежчиков, пришедших засвидетельствовать свое почтение и попросить прощения. В ходе продвижения их отряда на юг Марию встречали множество мужчин различного звания и общественного положения, некоторые желали вымолить прощение за предательство. Она тепло принимала их и даже соглашалась простить, но решительно отказалась общаться с самыми верными приспешниками Нортумберленда и его сыновьями. Она поймала себя на том, что не доверяет тем, кто лишь недавно переметнулся на ее сторону. Несмотря на внешнее радушие, некоторым из них она больше никогда не сможет доверять.
– Я знаю, люди гадают, за кого я могла бы выйти замуж, – как-то вечером сказала Мария, сидя за ужином в Бьюли. – Император лично велел своим послам не только поздравить меня с восшествием на престол, но и доходчиво объяснить, что мне необходимо выйти замуж, и как можно скорее, чтобы заручиться поддержкой супруга в нелегком труде управления государством и получить помощь в вопросах, в коих не разбираются дамы. Император посоветовал мне выбрать человека, которого я считаю наиболее достойным этой чести.
Мария не стала уточнять, что Карл предложил ей свои услуги при выборе мужа, дабы не давать повода считать, будто она действует по указке Испании и Священной Римской империи. Император, естественно, хотел бы, чтобы она заключила брак в интересах Габсбургов, однако Мария собиралась выйти замуж за одного из своих подданных, что стало бы удачным политическим ходом.
Сидевшие за столом лорды, похоже, с ней согласились.
– Быть может, вашему величеству стоит рассмотреть кандидатуру Эдварда Куртене, – сказал Вентворт, предлагая Марии кусок хлеба, чтобы подобрать соус с тарелки. – Он сидит в Тауэре со времен короля Гарри, но в его жилах течет старая королевская кровь Англии.
– Он слишком молод, – засомневалась Мария.
– Ему двадцать шесть лет, – заметил Оксфорд.
«На одиннадцать лет меньше, чем мне», – с грустью подумала Мария. Годы пролетели незаметно, и вот ей уже тридцать семь. Она и выглядела на свой возраст – зеркало не лгало. Люди превозносили ее красоту, хотя она знала, что то была банальная лесть. Она могла надеть, как и подобает королеве, самые роскошные платья, которые уже ждали в Бьюли, однако даже самые пышные наряды не могли скрыть субтильной фигуры или сделать моложе стареющее лицо. Золотисто-рыжие волосы по-прежнему оставались прекрасными, но брови над усталыми глазами были постоянно нахмурены, а рот сжат в узкую полоску. Какой мужчина сочтет ее желанной, особенно если он молод и полон сил? Кроме того, она чувствовала себя иссохшей не только снаружи. При мысли о том, что означает замужество, внутри все сжималось. Она никогда до конца не понимала, что именно происходит между мужчиной и женщиной в постели, лишь знала, что это необходимо для зачатия детей… и что это чрезвычайно непристойно и немного постыдно.
– Прямо сейчас я не могу думать о замужестве, – сказала Мария. – В настоящее время меня заботят совсем другие вещи, к тому же мои советники должны высказать свое мнение.
Мария переназначила всех лордов, явившихся вымаливать прощение; им было разрешено служить наряду с теми, кто входил в ее ближайшее окружение. Главными советниками она сделала Арундела и Паджета как самых опытных.
Нужно было принять решение насчет похорон брата. Она собиралась провести заупокойную мессу, хотя Шейфве и послы императора посоветовали похоронить короля Эдуарда по обычаям той веры, в которой он жил и умер. Не получив их поддержки, она решила прислушаться к внутреннему голосу.
