Мария ответила, что с удовольствием выполнила бы просьбу кардинала, но в данный момент существуют некоторые политические препятствия, которые необходимо преодолеть.
Ответное письмо было полно сарказма:
Крайне огорченная, Мария ответила, что ее задача значительно облегчится, если Поул сможет убедить папу римского разрешить всем тем, кто нажился на роспуске монастырей, оставить себе церковные земли, поскольку именно этот вопрос и заставляет колебаться парламент. Многие из ее советников превратили бывшие аббатства в величественные особняки, и если Церковь потребует дома назад – это вряд ли поможет делу.
Поул выразил недоумение по поводу того, что мирские заботы способны встать на пути единения Церкви, наотрез отказавшись передать его святейшеству подобную просьбу.
Однако у Марии подобной уверенности не было. Она подозревала, что Поул не понимает истинный характер перемен, произошедших в Англии за те двадцать лет, что он находился в изгнании.
Она очень удивилась, когда Ренар сообщил ей, что советники прочат ей в мужья Реджинальда Поула, несмотря на его духовный сан.
– Я на это никогда не пойду, – заявила она. – Как подобная мысль могла прийти им в голову?
Вопрос замужества королевы уже неоднократно поднимался на Совете. Будучи невинной девой, которая вела тихую и непорочную жизнь, она всякий раз приходила в смущение, не решаясь обсуждать с мужчинами столь деликатную тему.
– Я выберу себе супруга, которого пошлет мне Господь, невзирая на соображения плоти, – ответила она советникам, когда они вновь затронули этот вопрос.
Она твердо знала, что ее выбор будет определяться исключительно политическими и религиозными соображениями. Но она также понимала, что не может более медлить с замужеством. Ей нельзя было терять времени, если она хотела предъявить своим подданным наследника, который сохранит католическую веру в стране.
– Кардинал Поул, отпрыск древнего королевского рода, может стать для вашего величества отличным мужем, – вкрадчиво заметил Паджет. – Он не был рукоположен в сан священника, и папа легко освободит его от соблюдения целибата.
Мария почувствовала, что краснеет:
– Насколько мне известно, он не намерен бросать Церковь или жениться.
Когда она написала ему о циркулировавших на их счет слухах, он категорически отверг эту идею. И посоветовал ей оставаться незамужней. Но тогда как она сможет родить наследника? Нет, похоже, кузен был явно далек от земной жизни.
В разговор вступил Гардинер:
– Тогда почему бы вам не выйти замуж за Эдварда Куртене? Он тоже представитель королевского рода.
– За вашего протеже? – пренебрежительно уточнил Арундел.
– Я действительно взял его под свое крыло, пока мы сидели в тюрьме, – парировал епископ. – Отца Куртене казнили, когда Эдварду было всего двенадцать. Мальчика на пятнадцать лет посадили в Тауэр, так как король Генрих и король Эдуард считали королевское происхождение Куртене угрозой для короны. Тем не менее юный Куртене имел наставника и усердно учился. Сейчас он знает несколько языков и весьма сведущ в музыке. Поскольку он жил в изоляции, я решил оказать ему покровительство. Мы близко узнали друг друга, когда нам разрешили вместе упражняться в саду лейтенанта Тауэра. Со временем он стал почитать меня за отца, а я смотрел на него как на сына, которого у меня никогда не было.
– Мы все глубоко сочувствуем ему, – сказал Арундел, – однако у него нет ни характера, ни опыта, чтобы быть королем. Господь свидетель, он даже не умеет ездить верхом!
– Он в этом не виноват, – заметил Гардинер. – Этому можно легко научить.
– Ему придется слишком многому учиться, – возразил Арундел.
Мария устало слушала их перепалку. Что касается Куртене, то тут она пребывала в нерешительности. Он был чрезвычайно красив: светловолосый, высокий, элегантный, от природы крайне учтивый. Более того, он происходил из одной из самых известных католических семей королевства и оставался приверженцем истинной веры. Однако Ренар считал Куртене слишком гордым, упрямым, мстительным и себялюбивым, хотя последнее едва ли можно было ставить ему в вину, учитывая долгие годы лишений. Что касается остальных его пороков, то в тех редких случаях, когда их пути пересекались, Мария ничего столь ужасного не замечала и в результате пришла к выводу, что Ренар просто пытался ее отговорить. Тем не менее она знала, что придворные издевались над наивностью Куртене и его неумением вести себя в приличном обществе.
