Некоторое время они продолжали обмен любезностями, пока Мария внезапно не поняла, что беседу в основном ведет она. Нервозность заставляла ее болтать не переставая, хотя она отлично понимала, что как королева должна задавать темп разговора. К сожалению, она не могла перевести разговор на более личные темы, поскольку не знала, как это сделать. Им предстояло связать себя брачными узами, но они об этом пока молчали. А ей так много хотелось ему сказать!
Вскоре у Марии начал иссякать запас любезностей, и она вздохнула с облегчением, когда вперед выступил лорд Уильям Говард.
– Ваше высочество, мы с нетерпением ждали вашего приезда сюда, – обращаясь к Филиппу, произнес он также по-латыни и, ухмыльнувшись, добавил: – День, о котором вы мечтали, скоро наступит. Это будет венчание и постельная церемония, каких мы уже много лет не видели.
– Действительно, – улыбнулся в ответ Филипп, однако Мария заметила некую скованность в его манерах.
Ну конечно, испанцы всегда придерживались строгих взглядов. Филипп мог и не оценить грубого солдатского юмора.
Однако лорд Уильям, вовсю разошедшись, продолжал гнуть свою линию:
– Сэр, у вас пригожая невеста. Спорим, вы неплохо разогреете ей постель!
Мария почувствовала, что краснеет. Она не смела поднять на Филиппа глаза.
Впрочем, тот, казалось, пропустил мимо ушей сальную шутку.
– Ваше величество, позвольте мне представить вам своих кавалеров, – произнес он, подзывая сопровождавших его мужчин.
Удостоив каждого из них вниманием, она в свою очередь провела Филиппа в соседнюю комнату, где уже собрались придворные дамы, горевшие желанием познакомиться с принцем. Они присели перед ним в реверансе, но он по очереди поднял каждую из них и каждую поцеловал в губы. После чего повернулся к Марии:
– У меня хорошие новости для вашего величества. Сегодня я узнал, что мой отец уступил мне два королевства: Неаполитанское и Иерусалимское. Он сделал это для того, чтобы я пошел к венцу как полноправный монарх, на равных условиях с вашим величеством.
Присутствующие в зале лорды встретили слова Филиппа вежливыми аплодисментами. Мария улыбнулась жениху:
– Могу я первой принести вам свои поздравления… ваше величество!
Филипп ответил сияющей, на сей раз теплой улыбкой.
Но затем, слишком скоро, пришла пора расставаться, поскольку час был уже поздний. Однако Мария, желая еще немного задержать Филиппа, поинтересовалась, отвезет ли он жену посмотреть его новые королевства. Она с удовольствием посетила бы святые места в Иерусалиме, если, конечно, сможет надолго оторваться от государственных дел. Оказалось, что Филипп еще и сам не видел своих новых владений.
– Быть может, ваше величество научит меня, как попрощаться по-английски с вашими лордами, – попросил он Марию, и та, чрезвычайно растроганная, прошептала ему на ухо нужные слова, после чего он встал и, поклонившись ей, произнес: – Доброй ночи, все милорды.
Она не сомневалась, что Филипп произвел хорошее впечатление.
В ту ночь Мария не могла уснуть, вспоминая о встрече с Филиппом. В ее душе царило смятение, мысли путались. Понравилась ли она ему так же, как он ей? Филиппа нельзя было обвинить в недостатке любезности, тем не менее Мария чувствовала некую отчужденность. Ни ощущения близости, ни упоминаний о свадьбе, ни попыток ухаживания. Но что она могла знать о любовных отношениях? Быть может, у испанцев не принято говорить о подобных вещах перед венчанием. Как только они поженятся – как только он отведет ее к супружескому ложу, – все изменится.
На следующее утро – накануне их бракосочетания – Мария послала в подарок Филиппу два великолепных костюма для церемонии. Один из них был действительно роскошным: с восемнадцатью пуговицами из плоскогранных алмазов и с сюрко из золотой парчи с эмблемами Англии и Испании – розой Тюдоров и плодом граната, вышитыми золотыми бусинами и мелким жемчугом. Мария надеялась, что он выберет именно этот костюм.
В тот день, когда Филипп снова прибыл во дворец Вулвси, Мария усадила его в Восточном зале. Она расспрашивала жениха об Испании, а он интересовался английскими обычаями, которые ему следовало узнать. Они говорили о покойной матери Марии и о его покойной матери, и Филипп впервые за все время немного расслабился, поскольку потери эти были чем-то таким, что их объединяло. Мария чувствовала себя уже свободнее в обществе жениха, а Филипп казался более оживленным и много улыбался.
Все будет хорошо.
