В тот вечер в честь легата при дворе было устроено пышное представление масок с изображением подвигов Геракла. После этого состоялось рыцарское сражение на палках, а не на копьях. Турнир организовывал Филипп, который сам принял в нем участие и выглядел великолепно в серебре и пурпуре. Мария с сияющей улыбкой вручала призы.
Следующий день был для всех особым, поскольку именно в этот день парламент отменил принятый королем Генрихом VIII Акт о супрематии. Итак, была подготовлена почва для публичного акта примирения, который должен был вернуть Англию в лоно Римско-католической церкви.
В День святого Андрея королевская чета восседала на тронах в зале для приемов в Уайтхолле. Зал освещали многочисленные факелы, разгонявшие осенний мрак. Гардинер подвел членов обеих палат парламента к возвышению и вручил Марии и Филиппу петицию с просьбой к ним, как к людям, не запятнанным ересью и схизмой, походатайствовать перед кардиналом о том, чтобы королевству даровали прощение за неповиновение и возможность воссоединиться с Римом.
– Мы сожалеем и раскаиваемся в схизме и неповиновении Ватикану, имевшим место в нашем королевстве, – произнес Гардинер. – Мы нижайше просим принять нас в лоно Церкви Христа.
Кардинал Поул встал, и все присутствующие, кроме Марии и Филиппа, упали перед ним на колени. Его голос позвучал громко и ясно:
– От имени папы римского я приветствую возвращение в стадо заблудших овец и гарантирую прощение всему королевству, которое возвращаю обратно в лоно материнской Церкви.
Мария не могла сдержать слез радости, когда лорды и члены палаты общин прошептали:
– Аминь! Аминь!
Люди плакали и обнимались.
– Отныне и навсегда, – объявил кардинал, – сегодняшний день будет отмечаться как новая святая дата – Праздник примирения.
Триумфальный момент в жизни Марии, доказательство того, что она не напрасно страдала. Теперь ее совесть могла успокоиться. Она сделала то, что призывал ее сделать Господь, и исполнила свое предначертание. И конечно, она не забыла о Филиппе. Он провел огромную закулисную работу, приближая счастливый день, и способствовал тому, чтобы парламент реализовал заветное желание королевы. Мария была у него в неоплатном долгу.
На следующий день Филипп пошел к торжественной мессе в соборе Святого Павла, а по возвращении чрезвычайно обрадовал жену, рассказав ей, что в церкви яблоку негде было упасть.
– Епископ Гардинер читал проповедь у Креста святого Павла в церковном дворе собора. Темой проповеди было «Теперь мы должны пробудиться от сна», – докладывал Филипп, и при этих словах Марию бросило в дрожь. – Легат делегировал Гардинеру право отпущения грехов. Вы были бы потрясены при виде сотен людей, стоящих на холоде на коленях в ожидании, когда им отпустят грехи. Это было грандиозное зрелище, никто даже не кашлянул.
Мария радовалась, глядя на то, как Поул, засучив рукава, принялся за очищение Церкви Англии, и всем, чем могла, поддерживала кардинала. Они, как и раньше, хорошо ладили, и она стала во всем полагаться на его советы. Поул был вторым человеком после Филиппа, которому она могла доверять. Жаль только, что кардинал постоянно говорил, что женщины не годятся для управления страной! А еще ему явно не нравилось, что церковная собственность оставалась в руках светских владельцев.
Тем не менее вскоре стало понятно, что часы отнюдь не всегда можно перевести назад. Люди перестали отмечать дни святых и совершать паломничества. Впрочем, в любом случае это было невозможно, так как монастыри, часовни и усыпальницы уже давным-давно оказались стерты с лица земли. К сожалению, осталось слишком мало мощей святых, чтобы возместить утраты после разграбления монастырей. Хотя все эти вещи не имели первостепенного значения, Мария поставила перед собой цель восстановить духовные ценности истинной Церкви и создать подходящий моральный климат для их процветания.
Она намеревалась каленым железом выжечь ересь в своем королевстве, и наконец-то парламент, воспламенившись идеей примирения, продемонстрировал свою готовность это сделать.
– Мы должны показательно покарать еретиков, чтобы отвратить остальных от их тлетворного вероучения, – однажды во время ужина заявил Гардинер.
– Лично я ненавижу ересь в любой форме, – сказал Филипп. – В Испании я отстаивал введение инквизиции и председательствовал во время проведения аутодафе – приведения в исполнение приговора еретикам.
– Весьма похвально, сэр, – заметил Поул. – Если ересь будет искоренена, моя задача по реформированию Церкви станет гораздо легче.
– Подобная трансформация едва ли произойдет слишком быстро, – сокрушенно произнесла Мария.
– Да. Но для достижения великих целей поначалу нужно действовать осторожно, – предупредил Филипп. – Реформы требуют времени. Вы согласны, милорд кардинал?
– Весьма здравая мысль, ваше величество, – задумчиво протянул Поул.
